Книга Не отступать и не сдаваться. Том 4, страница 7 – Алим Тыналин

Вот здесь я спал, когда поругался с родителями. Старик тогда не сказал мне ни слова. Ни разу не взял платы за кров, за пропитание. Ни разу не упрекнул.

Только однажды, уже потом, когда мы были знакомы пару месяцев, обмолвился, что тоже ссорился с батей по юности. Только это было еще при царизме, за тысячи километров отсюда. Тогда все другое было.

— Ничего, все срастется, — сказал он тогда. — Ты же не по пьяни поругался. Не вещицу какую-нибудь на рынке своровал. Ты за свое дело борешься, отстаиваешь свои права. Вот что самое главное. Никогда не давай никому сбить тебя с верного пути.

Я тогда, помнится, спросил:

— А как же понять, что на верном пути находишься? Мне сейчас все говорят, бросай бокс, займись учебой. Ищи работу.

Егор Дмитриевич сердито поглядел на меня.

— Что же тут непонятного, мальчишка? Сердце, сердце свое слушай! Оно все подскажет. Хочешь заниматься боксом, так занимайся. Хочешь рисовать, петь, летать на самолете или строить — иди, вперед! Делай то, что нравится. Все пути перед тобой. Только не позволяй никому сбить тебя с дороги. И сам не отступайся. Главное только выбери себе занятие по душе.

Да, все так и было. Как сейчас помню. Многое чего забылось, а вот надо же, осталось в памяти, всплывает потихоньку, оказывается.

В спортзале я тоже провел много времени. Смотрел на ринг, вспоминал наставления тренера. Эх, как же я теперь буду? Словно дерево без корней.

Народу в доме было немного. Несколько родственников Касдаманова и товарищей. Старики, в основном. Они разошлись по делам.

На похоронах, по словам Маши, явилось громадное количество народа. Спортсменов масса. Милиционеры, армейские, из госбезопасности. Чиновники разного ранга. Да и весь поселок тоже собрался.

— Собаки всю ночь напролет выли, — вспоминала Маша. — Тоскливо так, прямо мороз по коже. Будто прощались.

Да, это точно, Егор Дмитриевич водил дружбу с бессловесными тварями. С собаками, кошками, лошадьми. Казалось, общался с ними на их языке.

Мне не раз приходилось видеть, как он стоит напротив собаки и глядит на нее. А зверь глядит на него в ответ, а потом разворачивается и уходит. Или, наоборот, ложится на землю и не подымается с места, хоть ты его бульдозером сдвигай.

Много, много загадок таил в себе Егор Дмитриевич. Легендарный был человечище. Могучий и несокрушимый. Я рад, что он закалил меня в начале пути, дал путевку в жизнь.

Закончив бегать по скверу, я отправился домой. Как обычно, теперь небольшая тренировка дома. Потом в спортзале «Орленка».

Там будут спарринги. В последнее время мы устраивали их часто, приглашая опытных бойцов. Готовились к будущим соревнованиям.

Лебедь Юрий Борисович, бессменный директор клуба, используя мою популярность, развил бурную деятельность. Пригласил других тренеров, набрал учеников. Пробил в городской администрации новое помещение, просторнее и светлее.

Планировал открыть еще две секции в других районах Москвы. Хваткий мужик, на полную катушку использовал тот факт, что всего за полгода в его клубе вымахал чемпион СССР и Европы в одном лице.

Я пришел домой, переоделся в сухую одежду, продолжил тренировку. Вернее, начал ее, потому что пробежка не засчитывается. Это так, для затравки. Уж это правило в меня тоже накрепко вбил Егор Дмитриевич.