Книга Не отступать и не сдаваться. Том 4, страница 96 – Алим Тыналин

Само помещение для релакса находилось дальше, за следующей приоткрытой дверью. Я хотел выйти, но услышал звонкий женский голос:

— Я больше так не могу!

Звук доносился из комнаты отдыха. О нет, только не это. Опять напали на женщину.

Но только теперь меня не обдурите. Я не буду лезть в это дерьмо. Лучше пойду и вызову полицию. Но не успел я захлопнуть дверь, как услышал мужской голос:

— Ольга, нельзя сдаваться.

Начало мне понравилось. Незнакомец почти процитировал мой девиз. Ну-ка, послушаем, что там дальше. Ясно, что ничего запрещенного не происходит, просто разговор двух людей, мужчины и женщины, вернее, девушки, судя по молодому голосу.

— Ты же знаешь, что это самое мощное — это перебороть себя, — продолжал мужчина. Он, видимо, гораздо старше собеседницы. — Любая гимнастка боится исполнить собственный трюк. Любая хочет сбежать из зала. Но страху нельзя позволить одержать над собой вверх.

Я готов подписаться под каждым словом. Все верно, Егор Дмитриевич говорил мне тоже самое.

— Рен, ты же видел, я всегда боюсь эту гребаную петлю. Да, да, да! Я знаю ее до автоматизма, могу сделать с закрытыми глазами, но все равно боюсь. Мое сердце проваливается в адскую бездну при одной только мысли о ней, — возразила девушка. — Ноги не держат, в голове туман, все кружится перед глазами. Я каждый раз хочу убежать из зала. И пусть зрители кричат вслед, мне все равно. Ты прекрасно знаешь это, Рен! Я не знаю, чувствуют ли другие гимнастки такое, но у меня всегда так.

О да, неведомая спортсменка, смею тебя заверить. Все так себя чувствуют. И даже боксеры.

— Ольга, не говори так, пожалуйста, — продолжал мужчина. — Надо держать свои страхи в узде. Контролируй себя, так, как я учил тебя. Просто вдохни полную грудь, мысленно вытяни руки вперед и иди к брусьям.

Подслушивать их разговор было чертовски неловко, но я не мог оторваться. Кто это такие? Явно из нашей делегации, потому что разговаривают на русском.

— Я знаю, — глухо ответила девушка. — Я все это знаю.

— Если ты не сделаешь это сейчас, то не сделаешь никогда, — сказал мужчина. — Ты обязана перебороть все страхи, всю боль. Даже если ты упала и ушиблась, все равно надо идти и делать то, что боишься делать больше всего. Только так можно справиться со страхом. Никаких отговорок и жалоб, никаких оправданий. Только работа, только вперед, на свой страх и боль.

Он помолчал и добавил:

— Ты думаешь, тебя просто так прозвали «Девочкой с косичками»? Только ты, Ольга Корбут и способна на такое. И больше никто.

Я развернулся и вышел. Тихонько прикрыл за собой дверь. Постоял, прислонившись к стене.

Вот оно как, Витя. Оказывается, эта восхитительная девочка, эта легенда, вылитая из бронзы и железа, оказывается, она тоже боится. И боится побольше, чем ты.

Но каждый раз идет на брусья, делает подъемы, упоры и прыжки. Все эти невообразимые трюки и сумасшедшие элементы. Делает, превозмогая дикий страх.

Теперь у меня точно нет права жаловаться на жизнь. Теперь я точно должен выиграть эту Олимпиаду.

Я выпрямился и решительно вернулся к Худякову. Нашел его в буфете. Уборная комната, кстати, оказалась неподалеку от выхода из здания.

— Ну что, нашел гимнасток? — спросил Игорь Николаевич. — Может, позовем их в номера, погуляем?

Но мне было не до шуток.