Книга Гипнотизер в МВД: игры разума, страница 105 – Алим Тыналин

Перейдя мост, я поймал такси и поехал домой. К черту все. Теперь буду обходиться собственными силами. Но сначала лягу в постель и хорошенько отосплюсь.

Когда я вернулся домой, в городе уже занимался ранний рассвет. Полумрак отступил, небо светилось багровыми лучами солнца. Я отчаянно зевал.

Но едва я улегся, как затрезвонил телефон. Я застонал, встал с постели и взял трубку.

— Ну, что там еще? — спросил я.

В трубке раздался знакомый девичий голос.

— Ян Юрьевич, а когда мы можем приступить к занятиям? — задорно спросила абонентка.

* * *

В тот же вечер участковый Димитров поселения Усть-Славянка Невского района Ленинграда, позвал двух дружинников Синявского и Рыбкина и вручил им повестки, которые надо было двум свидетелям из Рыбачьего для вызова на допрос.

— Отдайте им сейчас же, пока они дома, — сказал Димитров строго, хотя дружинники были ребята ответственные и до сих пор четко выполняли все поручения. — А то я уже неделю как не могу их поймать.

Время уже было позднее, но все равно еще светлое. Ребята вышли от участкового и отправились по Советской улице. Одеты по последней моде, брюки клеш, длинные волосы, а у Рыбкина даже борода. На руках красные повязки с надписью «Дружинник», а у Рыбкина еще и значок на груди.

— Ну, и что она сказала? — продолжал любопытствовать Синявский. — Оттолкнула тебя с криком: «Да как ты посмел, за кого ты меня принимаешь?»

Перед тем, как отправиться по поручению участкового, Рыбкин рассказывал, как познакомился с весьма симпатичной девушкой Ольгой на недавнем концерте художественной самодеятельности.

Она работала в местной библиотеке в Усть-Славянке и благосклонно отнеслась к ухаживаниям комсомольца. Вчера Рыбкин сходил с ней в кино и подарил цветы, а потом даже умудрился поцеловать на прощание.

— Нет, все было совсем по-другому, очень даже хорошо, — счастливо сказал Рыбкин. — Мы с ней договорились завтра встретиться. Ты даже не представляешь, как я рад.

Неподалеку раздался звон стекла и ругань. Парни поглядели в сторону шума и обнаружили трех ровесников возле заводской столовой. Они разбили стекло в одной витрине и явно собирались сокрушить все остальные.

Нахмурившись, дружинники двинулись к дебоширам. Благодаря тому, что они подошли быстро и как будто вынырнули из-за деревьев, растущих вдоль тротуара, Рыбкин успел схватить одного из них за руку, как раз замахнувшегося камнем.

— Эй, не шали! — закричал он, заставив парня бросить камень. — Вы чего это тут устроили?

Хулиганы только теперь заметили их и сильно удивились, но ничуть не испугались.

— Ты смотри, кто у нас тут явился, не запылился, — закричал один, коренастый и смуглый, похожий на шимпанзе. Это как раз его Рыбкин и заставил бросить камень. — Активисты, мать вашу за ногу! Чего надо, че приперлись?

Дружинники переглянулись и поняли, что дело пахнет жареным. Хулиганы оказались дерзкие и бесшабашные. Но отступать перед ними комсомольцы не собирались. Тем более, что участок милиции остался совсем неподалеку.

— Значит так, сейчас мы пройдем в отделение и оформим протокол, — сказал Рыбкин. — Не надо сопротивляться, ребята, вам же будет хуже.

Хулиганы тоже переглянулись и двинулись к дружинникам. Под подорвали их ботинок хрустели осколки битого стекла.

— Значит так, быстро урыли отсюда! — насмешливо передразнил второй, дюжий парень деревенского вида, в брюках и клетчатой рубахе с закатанными до локтей рукавами. — Иначе морды начистим и вам же будет худо!