Книга Гипнотизер в МВД: тотальный контроль. Том 3, страница 42 – Алим Тыналин

Мы поднялись и привели себя в порядок. Я позвонил в контору. Успел поймать Рэма. Он обещал заехать за мной.

Мы позавтракали. У Сапфировой холодильник набит битком. Всякими продуктами. Выйдя на балкон, я увидел, как наш «УАЗик» въехал во двор. Подъехал Рэм с Михалычем.

Спустя пять минут мы спустились вниз. Шофер и коллега ничего не сказали. Только Михалыч подкрутил усы. А когда Сапфирова спросила, как он спал, усмехнулся и сказал, что отлично.

— А мое лекарство? — ревниво спросил я. — Помогло тебе?

Шофер пожал плечами.

— Пока не знаю. Я его только сегодня применил. Посмотрим. Спасибо.

Аксаков молчал. Глядел в окошко. Держался за поручень. Он всегда отрицательно относился к чужакам. А такими считал всех людей без удостоверения.

Помощника Бокина звали Кривошеев Антон. Высокий молодой человек, крепко сбитый, серые глаза спрятаны за очками. В костюмчике с галстуком, все, как полагается.

— Да, у меня есть экземпляр речи шефа, — кивнул он. — Я сделаю копии и отправлю вам. Там указаны фамилии людей, кого Бокин считал замешанными в махинациях. И среди них, в том числе, и Бургасов.

Этот плотненький яйцеголовый уже несколько раз выныривает в допросах. Неспроста.

— Насколько серьезные правонарушения? — спросил Аксаков. — У вас есть доказательства? Нельзя просто так публично обвинить уважаемых людей. Бокин понимал, какой скандал поднимает?

Мы сидели в кабинете организации Бокина. Она состояла при Всесоюзном обществе «Знание». Располагалась в доме научно-технической пропаганды. Занимала здесь три кабинета.

Кривошеев усмехнулся. Снял очки, протер носовым платочком.

— Нет, ему плевать. Такой он был человек. Наполеон науки. Главное, ввязаться в бой. А там видно будет.

Очень интересно. Вот только меня смущало другое. Но я не успел спросить.

— Скажите, а что насчет его любви к женщинам? — спросила Сапфирова. Почти тоже самое, что хотел знать я. — Он и вправду был так любвеобилен?

Кривошеев снова улыбнулся. Покачал головой.

— Не хотелось бы говорить об этом. Но придется. Да, шеф был падок до малинки. Ни одну юбку не упускал. Задаривал подарками. Всю свою зарплату тратил.

Сапфирова нахмурила брови. Что значит подарки и зарплата?

— А где он находил их? Мы хотим знать про это все. Я чувствую, что вы недоговариваете. Тут замешаны деньги.

Я тоже вмешался:

— Точно. Деньги. И еще я хотел бы знать, кто такая Катя. Которая так взволновала Бокина, что он забыл про выступление. И поспешил к запасному входу.

Кривошеев замялся. Снова снял очки, протер, надел их. Тяжко вздохнул. Опустил плечи.

— Да, есть такое. Не хотелось бы говорить об этом. Но что есть, то есть. Шила в мешке не утаишь. Я приводил к нему и женщин за деньги. Он заставлял меня. Под угрозой потери работы. В том числе и Катю. Была такая, при гостинице «Интурист». То бишь «Астория». Он оттуда девочек любил.

Вот как. А говорили, что в Советском союзе не было проституции. Впрочем, было утверждение, что и секса нет. А он есть.

— Через кого вы там договаривались? — нахмурился Аксаков. Он едва сдерживался, чтобы не арестовать Кривошеева. Факты очень горячие. Тут можно много чего накопать. — Назовите имя. Вы понимаете, что участвовали в преступной деятельности? Проституция в нашей стране запрещена.

Кривошеев глядел в пол. Опустил голову, как провинившийся школьник.