Онлайн книга «Фуга»
|
— Мастер, воблы хотите? — Мастер! — Мастер?.. — Вы таким выглядите… ммм… усталым, знаете… Яркие платья, накрашенные глаза, мятые майки, пестрые рубашки. Иногда люди прыскали от смеха, как будто знали что-то, чего Томас не знал; некоторые при его появлении затихали и молча провожали взглядом. Другие с ним просто не здоровались – обычно тоже дети, чаще мальчики, нарочно проходили мимо, даже толкали и оборачивались: как он? что он? Томас смотрел на них в ответ, пока они не отводили глаза первыми. «Что вы от меня ждете? Что я сделаю?» Один такой однажды спросил, есть ли у него, Томаса, мечта, и Томас выдал что-то в духе «честно исполнять долг». — А у нас какой долг? Его тогда спас Рысь – вынырнул из толпы, вклинился между ним и мальчиком, отрезал: — Долг – не замучить мастера вопросами и не ходить, куда не надо. И с ума не сойти. А этот парень, кстати, хочет стать историком… Вы как настроены насчет книг принести? — Располагаю только нынешней эпохой. — Ну хоть нынешнюю. – Рысь усмехался и глядел на него ясными глазами, и Томасу снова чудилось несказанное. На десятом оборванном листочке подошла Анна в праздничном полосатом колпаке с вуалью, откинула вуаль, выругалась неподобающе для мэра и спросила: — Ну и чего? И где? Вы им хотите дать последние инструкции? — Предварительные, – уточнил Томас, – и бесполезные. Вуаль вот там вот сверху можно закрепить, если вдруг вы интересуетесь. — Да? Сделайте, а? И как раз когда Томас, склонившись над ней, закреплял вуаль, очень стараясь, чтобы вышло ровно, дети Приюта пришли и встали рядом. Надо отдать им должное – они молчали. Ждали, пока он разберется с неработающими застежками и пока Анна не вытащит откуда-то из складок платья пару булавок, ждали, пока он этими булавками кое-как прикрепит вуаль к колпаку, и даже не фыркнули, обозрев результат. Просто стояли. А потом Анна подняла глаза и разглядела их тоже – тощего встрепанного парня в оранжевой бабочке и с зеленой серьгой в ухе, видимо старшего, и девочку в блестящем черном платье, длинных перчатках и со сложной прической, и еще одну девочку – в кожаной куртке, с взглядом исподлобья, и мальчика – единственного в нормальном костюме и с тетрадью под мышкой. И конечно, Анна была б не Анна, если б тут же не восхитилась всеми сразу. — Вот это я понимаю, гости так гости! – сказала она, переводя азартный взгляд с одного приютского ребенка на другого. – Мастер, а мастер, а вы что нас не знакомите? — Господа, – констатировал Томас с каменным лицом, – эта женщина – Анна Риданайхэ, мэр. Анна, это те самые жители Приюта, которых вам так захотелось нынче видеть. Кто-то из упомянутых жителей громко фыркнул. — Я Вам Клянусь, – объявил вдруг старший, с серьгой, и ухмыльнулся: – В смысле, это меня так зовут, такое прозвище, еще с первого дня. Я тогда, видимо, немножечко превысил привычный людям лимит восхищения, или что там, и вот с тех пор жалкий глагол – моя судьба. Ну то есть еще два местоимения тоже присутствуют, но они-то при быстрой речи сокращаются, и таким образом, госпожа мэр, очень приятно, меня зовут Клянусь, и мы благодарим за приглашение от имени всего Приюта в целом, и вы позволите… Он опустился было на одно колено и попытался поцеловать Анне руку, но Анна ожидаемо отмахнулась. Не вставая, Я Вам Клянусь пожал плечами, скорчил рожу и повернулся к остальным: «Вы чего ждете?» Теперь они подходили к Анне по очереди, представлялись и пожимали протянутую ладонь. Я Вам Клянусь так и стоял горестным памятником и мешался, а Томас думал, почему их четверо, когда в письме он ясно говорил о пятерых. |