Книга Фуга, страница 21 – Елена Ядренцева

В этом весь Йэри: знал какие-то их тайны, о которых Томас и понятия не имел. Булки с улицы Второго Шанса были, видимо, каким-то общим местом, потому что даже Леди оттаяла и сказала с человеческим выражением лица:

— Ой да, настолько.

— Я вот никак не доберусь попробовать, а зря. Ну как вам, кстати, наша дорогая мэр?

— Она смешная.

— Она любит быть смешной.

Пару минут Йэри смаковал виноград, чуть покачиваясь в такт музыке. На них смотрели, но подойти не решались, и Томас смог наконец перевести дух. Задумчиво потягивал что-то темно-зеленое и мятное, пока Йэри вполголоса болтал с детьми. Он умел нравиться, когда того хотел, – вот даже эта Щепка его слушала, не подходила и сама не заговаривала, но слушала, и это было главное. Разговор с Йэри – как прийти домой холодным вечером, и сесть куда-нибудь под лампу с абажуром, и знать, что все правильно сделал, молодец. Будто все наконец стало хорошо, даже если ты толком и не знал, что это «хорошо» вообще такое. Томас как-то пытался расспросить отца, но получил совет не маяться ерундой – универсальную формулу на все случаи жизни, и Йэри так и остался старым знакомым, который жил себе в Асне в доме на окраине, то держал книжную лавку, то закрывал ее, и старел медленно, если вообще старел. Отцово наследие богато было на всяческих приятелей один другого странней, которые как-то сами по себе решили, что дружба с отцом распространяется и на сына. Томас не возражал, был вежлив, впускал их в дом, предлагал чай, кофе и выпивку и старательно делал вид, будто помнит, как их зовут. Выслушивал их сетования насчет сада, который правда очень запустил, пропускал мимо ушей подернутые ностальгической дымкой воспоминания и пожимал плечами на расспросы.

Томас не сразу понял, что, пока он думал об отцовских друзьях и знакомых, один из этих друзей на него смотрел, и это был даже не Йэри – тот увлекся детьми.

За спиной Йэри и гостей из Приюта стоял Яблоко и в своей якобы скромной манере тихо ждал, пока его заметят. Яблоко был как раз из тех отцовских приятелей, которых не любить, в общем-то, не за что, но и любить никак не получается. Томас всегда его избегал и никогда не мог даже себе самому объяснить, почему именно. Может, потому, что Яблоко говорил редко и с ленцой и походил на ящерицу, которая греется на солнце.

— Добрый день, мастер, – сказал Яблоко спокойно, и все приютские как по команде обернулись.

Йэри тоже обернулся, но с расстановкой, медленно, как оборачиваются неоспоримые хозяева. Сам Томас себя таковым сейчас не чувствовал.

— И вам добрый, – согласился в той же спокойной манере. Какой смысл выказывать неприязнь, если она ни на чем толком не основывается? Какой смысл спорить на глазах приютских? Тем более что Яблоко в Приют был вхож и вроде даже там за что-то отвечал. Томас не вмешивался в их взаимоотношения, а Яблоко не попадался на глаза – как выяснилось, до поры до времени.

— Какие славные у вас сегодня гости, – заметил он, сграбастал с блюда яблоко и с хрустом, с наслаждением надкусил.

Томас вдруг понял, что понятия не имеет, откуда взялось это его прозвище и как его зовут на самом деле.

— Так вы друг друга знаете?

— Можно сказать.

— О, мы так знаем, что вообще-вообще отпад, – подтвердил вдруг Я Вам Клянусь и усмехнулся: – А с Рысью-то у них что за идиллия. Я даже спать от умиления перестал, вы знаете.