Книга Мальчик и его маг, страница 30 – Елена Ядренцева

Да о ком он вообще? Ирвин шарахнулся бы, но Шандор снова придержал его за плечи одной рукой — другую так и держал поднятой.

— Не бойтесь, — говорил он нараспев, — мы никому не хотим зла. Мы просто путники.

— Знаем мы этих путников!

Вздох, шорох, звук борьбы — и вот уже на поляне оказалась взъерошенная девушка с чёрными волосами и рукой на перевязи. Другой рукой она сжимала нож. Шандор сказал:

— Ну здравствуй, Ирма. Что это с рукой?

— Какая вам-то разница? — Девушка обходила их кругом и медленно, выставив нож, будто боялась, что Ирвин или Шандор на неё напрыгнут. Позади Ирвина тоже кто-то стоял, так близко, что Ирвин чувствовал дыхание. И повсюду: вокруг поляны, и в кустах, и за деревьями — стояли и сидели девушки. Как будто кусты плодоносили глазами, блестящими, настороженными, тёмными. И у всех, кого Ирвин видел полностью, ладони были на рукоятях ножей. Откуда-то сверху слышались невесомые смешки — эхо не эхо, ветер не ветер?

Шандору было будто всё равно. Он пожал плечами, сказал:

— Да, да, внушаете страх, я понял, я проникся. Видите, я не двигаюсь. Что такое?

— Вы привели… вот этого.

— И что?

— От него пахнет смертью.

— Он живой. Извини, Ирвин, в третьем лице людей вообще-то обсуждать невежливо.

— Ой да подумаешь, какие нежности! Пошли.

— Куда?

— В наш лагерь. Марика придёт и разберётся, настоящие вы или нет.

— А ты сама не чувствуешь?

— Поговорите ещё.

— А можешь сказать, сколько меня не было?

Черноволосая нахмурилась:

— Два месяца с хвостом. Приходишь, пахнешь камнем и говоришь, что вы простые путники.

— Ну ладно, может, непростые, — согласился Шандор; девушка пятилась, но не спотыкалась, и Шандор шёл за ней; если он побежит, если обманул, то Ирвин за ним не успеет. — Непростые, но мирные. Мы тихие. Идём своей дорогой, никого не трогаем.

— Тогда почему вы сто лет топтались на границе?

Ирвин по голосу уловил то мечтательное выражение, которое появлялось на лице у Шандора, когда он что-то объяснял:

— Я показывал мальчику смолу.

— Он что, не видел? А потом, когда вы на землю плюхнулись?

— А. Мальчик предлагал мне умереть, но передумал. Можно я опущу руки?

Ирма запнулась на миг, и кусты тут же дрогнули: дети леса готовы были прийти ей на помощь.

— Только попробуйте! — Она сильнее сжала нож, и Ирвин вспомнил, что Шандор, когда резал ветчину, держал его иначе. — А говорите, он нормальный! Умереть!

— Ну не вам же, а мне. А это наше дело.

— А вот придёт атаман и узнаем, что тут ваше, а что наше!

— Атаман — это нынче у нас Марика?

Ирма молчала. Не понять было, кто из них кого ведёт.

Они продрались через заросли малины и оказались на поляне. Вместо травы и хвороста она была устлана лапником, а вместо заячьей капусты и кустов на ней стояли шалаши из веток и досок, обтянутые где холстиной, где корой.

— Это ваш лагерь?

— Сами знаете, что да.

— А мальчик что, немой?

— Не хочет говорить — имеет право.

— Да ну? — Ирма покосилась на Ирвина, потом на Шандора и пожала плечами. — Ну и добренький вы, я посмотрю.

— А где же атаман, позволь спросить?

— Она пошла за водой. Давайте-ка вы сядете, а то ваши свободные руки мне не нравятся.

На миг мелькнула мысль сбежать самому, но их уже привязывали к двум соседним стволам стройных деревьев на краю поляны — и хорошо, что стройных, потому что руки им связывали за спиной с другой стороны ствола. Невыносима была мысль, что он не сможет шевелиться, и он хотел было закричать и вырваться, сделать хоть что-нибудь, пусть лучше сразу нож, но Шандор сделал большие глаза и опять уставился в никуда с этим своим блаженно-отрешённым видом.