Книга Мальчик и его маг, страница 63 – Елена Ядренцева

— Позже!

Он сейчас наверняка стоял на коленях рядом с Ирвиновой кроватью и держал ладони то на груди Ирвина, то на шее, то на спине, то на лбу — уже ледяные. Держал до розовых отпечатков, не давал отдёрнуться. Марика тоже крикнула кому-то в двери:

— Господин маг занят! И что они все стремятся в твою спальню.

Ещё отвар, ещё ладони. Липкая настойка, которую Шандор всегда разбавлял водой, потому что иначе Ирвин пить отказывался. Свет режет глаза, а вот перестал — Шандор задёргивает шторы.

И сидит у постели, прямо на полу: шуршит бумагами, трогает лоб, опять шуршит бумагами. Подносит воду и снова отвары и чувствует, когда Ирвин просыпается. Один раз Ирвин проснулся оттого, что кто-то натянул на него носки с чем-то жгучим; ступни наконец согрелись. В другой раз на груди горели не две Шандоровых ладони, а как будто сразу десять, и Ирвин потянулся оттолкнуть, снять, но его поймали за руку.

— Терпи, дитя моё. Я понимаю, жжётся. Ничего, ничего, десять минут ещё.

Шандор гладил его по волосам, обтирал, укладывал снова в постель, накрывал шубой и вполголоса рассказывал всякие вещи. Иногда Ирвин засыпал так глубоко, что даже забывал, что они поссорились.

Тьма наплывала волной, закручивала в воронку, уходила и оставляла совсем без сил. После неизвестно какого отвара и тёплого воздуха Ирвин пришёл в себя настолько, чтоб открыть глаза и не зажмурить снова.

Шандор сидел рядом. Он даже стул не двигал никогда — на полу, у кровати, и засыпал так же, откинув голову Ирвину на одеяло. В этот раз он сказал:

— Привет. Получше?

Как будто Ирвин был одним из многих, из десятков тех, кому Шандор помогал просто потому, что был собой.

— Почему ты такой?

— Какой такой?

Он не смотрел на Ирвина — перебирал бумаги. И комната была другая, не домашняя — не дерево, а камень. И окно под потолком.

— Где мы?

— Это дворец, я тут работаю.

— Ты отвезёшь меня домой?

— А ты захочешь ли?

— Ты специально, да?

— Что специально, Ирвин?

Он протянул кружку с чаем:

— На-ка, выпей. Сможешь вставать сам — тогда и поговорим.

Ирвин попробовал встать, как только Шандор отвернулся, и чуть не упал обратно на кровать. Пошатнулся, но устоял.

Шандор сказал:

— Нет, это не считается, давай обратно.

И сел на край кровати. Приносил чай, потом бульон, кормил, поил, провожал до умывальной, и всё это с отсутствующим видом, как будто его всё это не касалось.

— Шандор!

— Ага?

— Ты почему не шутишь больше?

— А что, должен?

— Шандор!

— Я весь внимание.

— Ну извини меня!

— О, это что-то новое. За что, скажи?

Он уселся на край кровати, как обычно, но впервые посмотрел не как будто записывал мысленно «всё в порядке, глаза не блестят, дышит хорошо», а просто посмотрел.

— Что я ушёл к русалкам.

— Ты имеешь право.

— Что я кричал на тебя.

— Ты часто кричишь, это не новость.

— Что я пнул кошку.

— Да?

— И сказал, что та женщина на кухне идиотка и ты должен пойти ко мне. Я испугался.

— А чего, скажи на милость?

— Что ты меня превратишь в кошку. Ты же обещал, ну, тогда, когда я бросил камнем в голубя на площади. И ты спросил, помню ли я, что ты обещал. Я хотел объяснить. Я злился, я весь день тебя не видел, и ты на кухне с этой, и тут кошка под ноги.

— Кошка чем виновата?

— Превратишь меня?

— Смысл не в том, чтобы ты меня боялся. Злишься ты — можешь пнуть стену, ударить стену, подышать, сжать кулаки, в конце концов, огненный шар в потолок тоже подходит. Кошка маленькая. Такое же живое существо, как мы с тобой.