Книга Мальчик и его маг, страница 71 – Елена Ядренцева

Когда ярость перезревает, превращается в отвращение, наверное. Шандор нечасто чувствовал его в себе и редко думал, но эта девочка сидела перед ним и так рассказывала…

— У тебя есть дом? До того, как мой опекун… как мой бывший опекун тебя забрал, ты же жила где-то?

— Да я почти не помню. Мама сама меня сюда привела. Я не хочу обратно, ты же не пошлёшь? Я могу не мешать или под мальчика могу подстричься, если ты об этом. И я могу делиться магией, хотя зачем тебе. И я делаю обалденное мороженое, даже ему нравилось.

— Арчибальду?

— Да! Он говорит такой: ну, может, в этом и есть смысл, а я говорю — видите, хорошо, что вы меня тогда не придушили, а он говорит — я не собираюсь лишать вас жизни, прекрати молоть ерунду, а я тогда…

— Марика. Слушай. Я ужасно хочу спать. Можно я просто посплю, а ты оставайся здесь и, если Арчибальд за тобой явится, буди меня. И никуда с ним не ходи.

— А, ты хочешь, чтоб я была только твоя? — Она расстроилась впервые за их разговор. Вертела в пальцах персиковую косточку. — Но он же учитель, как можно с ним не пойти? Я же недолго! Я же не стану менее послушной оттого, что с ним схожу!

Но Арчибальд не пришёл, зато пришла Катрин.

— Да, их там целый выводок, — сказала равнодушно, пока сонный Шандор сопровождал её на прогулке к голубятне. — Не смотри так, я их проверила после тебя, и они всем довольны. Не хочешь морочиться — отдай девчонку Арчибальду снова, и дело с концом. Мой муж забудет про свою затею через пару дней. Или ты теперь чувствуешь себя обязанным?

— Я хочу, чтобы люди выбирали сами.

— Ой, эти выберут. Сходи спроси, хотят ли они получить свободу, я посмотрю, в каком ты виде от них выберешься.

— Но ты же сама говорила, что бог есть любовь.

— Бог-то любовь, только всех не спасёшь. Тем более против воли.

И вот теперь Шандор стоял у Арчибальда за спиной и разговаривал.

— Семьи их сами ко мне приводили. — Арчибальд отложил перо и смотрел как обычно — без выражения. — Кому нужна девчонка-ведьма? Я их спас.

— И приучили к боли.

— Пробуй по-другому. — Арчибальд скрестил руки на груди. — Что? Я серьёзно. Прежде чем всех спасать, подумай, что это за люди. Приди к ним, притворись лишённым силы.

— И приду.

— Ой ли? Что ты им будешь проповедовать, любовь? Да та же Марика тебя предаст и не поморщится, если я попрошу.

— Она не виновата.

— Ну конечно. — Арчибальд смотрел с сочувствием, и Шандору казалось, что он снова собственность; желание убежать стало таким сильным, что он на миг сжал кулаки, а Арчибальд продолжал: — Они должны тебя бояться или взбесятся. Их приводили ко мне, в общем-то, на казнь.

— А вы их мучили.

— Только за проступки. Велеть, чтоб тебя пропустили? Сам посмотришь.

— Велите, — Шандор снова сжал кулаки, но это не помогло: свобода всё-таки мешает самообладанию. Стоп, его это мысли или Арчибальда?

— До свидания.

— Что уж там, увидимся.

Мелкая И. упала на диван, спрятала лицо в ладонях, тут же их опустила, выпрямилась и уставилась в пустоту большими глазами, часто-часто моргая.

— Слёзы и вопли, — констатировала Ирма, плюхаясь рядом, — натурально, я сама в хлам, я сама умерла, я умерла. Не смотри на меня, я некрасивая.

Глаза у неё были красные и нос припух — до некрасивой ещё стараться и стараться, но я всё равно сочувственно фыркнула и принесла обеим кубок с ледяной водой: