Книга Догадайся сам, страница 49 – Джеймс Хэдли Чейз

Перед глазами у меня стоял образ повешенной девушки в грязной синей ночной рубашке, и это приводило меня в бешенство. Я продолжал наступать, нанося невидимому врагу удары то справа, то слева. Я не всегда попадал, но когда попадал, ему приходилось несладко. Сам я тоже получил удар в челюсть, но это уже не могло меня остановить.

Теперь он задыхался и отступал настолько быстро, насколько был способен. В какой-то момент я потерял его из виду и прекратил наносить удары. Слышалось только его тяжелое дыхание, значит он был где-то впереди. С минуту мы оба стояли неподвижно, пытаясь разглядеть друг друга, прислушиваясь и всматриваясь в темноту.

Мне показалось, что он в метре слева от меня, хотя я не был в этом уверен. Я топнул ногой, и тень метнулась прочь, как испуганная кошка. Прежде чем противник успел восстановить силы, я прыгнул на него и нанес правой рукой удар по шее. Звук был таким, как будто тесак вонзился в кусок говядины.

Противник захрипел, упал на спину, быстро поднялся на четвереньки и попятился назад. Похоже, теперь ему хотелось как можно скорее закончить нашу встречу и убраться восвояси. Я бросился вперед, чтобы прикончить его, но наступил на гнилую доску и с грохотом упал. У меня перехватило дыхание.

Это была удача для моего соперника, но его уже интересовало только одно – как отсюда выбраться.

Он бросился к двери.

Я попытался встать, но нога застряла в прогнивших досках. Я только успел различить в полумраке дверного проема высокую, широкоплечую фигуру; затем он исчез.

Когда я вытащил ногу, было уже бесполезно пытаться его догнать. В Корал-Гейблс слишком много лазеек, которыми он мог воспользоваться.

Я захромал к двери, чертыхаясь. На полу лежало что-то белое. Я наклонился и поднял.

Это была белая фетровая шляпа.

Бармен был похож на завершившего карьеру борца, постаревшего, но способного навести порядок в заведении. Он подал мне сэндвич с ветчиной и пинту пива и, пока я ел, наблюдал за мной, упершись в стойку волосатыми руками.

Народу в баре было не много – за столиками в зале сидели человек десять, не больше, в основном рыбаки и ловцы черепах. Все они ожидали прилива, чтобы выйти в море, и не обращали на меня внимания, но бармена я, видимо, зачаровал. Его покрытое шрамами лицо омрачала какая-то мысль, и он то и дело проводил по бритой голове здоровенной, как окорок, ручищей, словно пытаясь заставить мозг работать.

— Вы тут раньше не бывали, сэр? – спросил он, почесывая свой расплющенный нос. – Где-то я вас видел…

Голос у него оказался странный – высокий, почти фальцетный, тоньше, чем у мальчика из хора.

Я ответил, что бывал.

Он кивнул, почесал то место, где когда-то было ухо, и показал ряд белых и ровных зубов.

— Никогда клиента не забываю. Хоть через пятьдесят лет приходи, все равно вспомню, это точно.

Я подумал, что вряд ли кто-то из нас проживет так долго, но вслух этого не сказал.

— Да, у некоторых удивительная память на лица, – поддержал я разговор. – Я таким людям всегда завидовал. Вот у меня не так: сегодня встретил человека, завтра забыл. Для дела это вредно.

— Точно, – кивнул бармен. – Вот вчера парень заходил. Последний раз был тут три года назад. Он еще ничего сказать не успел, а я ему уже налили пинту старого эля. Он всегда его пил раньше, этот парень. Такая у меня память!