Книга Последняя рыбалка майора Никитича, страница 27 – Ольга Липницкая

— Нет, просто решил разрушить кое-какой преступный режим, – фыркнул Домбровский, поправляя дорогой пиджак. – Ты только соберись сегодня попредставительнее. У нас, как бы это сказать... серьезная рекомендация.

— Знаем мы твои рекомендации, – огрызнулся Михайловский, нервно осматриваясь. – Ты подумал, что будет, если до Ирмы и Людки всё это дойдёт?

Домбровский резко остановился и волком оглянулся на друга:

— А ты подумал, что будет, если до освобождения беременных Маши и Даши не дойдет?

— Марийки! – поправил Михайловский и болезненно зажмурился, словно имя причиняло физическую боль. – Никогда не слышал, чтобы Никитич звал её Машей. Всегда только Марийкой…

Он тяжело выдохнул и шагнул на палубу, оглядывая безупречно ухоженные деревянные доски и сверкающие хромированные элементы, словно пытался найти в них ответ на свои сомнения.

— Плевать, как он её зовёт, – раздраженно бросил Домбровский, чуть поморщившись. – Главное, чтобы целой домой вернулась.

— Твоя правда, – тихо согласился Михайловский.

Домбровский выпрямился и уверенно прокричал капитану, отчаянно скрывавшему детский восторг от новой игрушки:

— Санёк, заводи! У нас сегодня ужин с важными людьми!

При упоминании ужина и важных собесебников на лице Домбровского отразилось нечто среднее между презрением и раздражением.

Оба миллионера расположились в мягких креслах на палубе, сжимая в руках бокалы с напитком, стоившим баснословных денег, но на вкус не дотягивавшим до деревенской настойки из черноплодки.

С реки тянуло свежестью и запахом водорослей, а в воздухе висела тяжёлая неопределённость. Настроение у обоих было паршивое, но это полностью соответствовало создаваемому ими сейчас образу холодных и уверенных в себе мужчин, которые могут себе позволить абсолютно всё.

.

— Как же я устал!

Меньше чем через час Домбровский с Михайловским уже поднялись на борт другой яхты. Палуба, отполированная до мягкого медового оттенка, казалась почти золотой в лучах заката. Блики заходящего солнца играли на идеально начищенных хромированных деталях, мягкая кожаная обивка белого цвета обрамляла борта, а черная – изящную мебель.

— Как же всё надоело! – мрачно поддержал друга Михайловский.

Напротив сидели двое мужчин, у которых выражения лиц были не менее раздраженными и усталыми. Они кивали, соглашаясь с каждым словом.

— Сделки, перелёты, бесконечные фуршеты! – скривился Константин, нервно поправляя дорогущие часы. – Всё уже просто осточертело!

— Ни минуты на отдых, – тяжело вздохнул Михайловский, разглядывая свой бокал с напитком.

— Ну, – слегка усмехнулся один из собеседников и откашлялся, – расслабляться можно по-разному, – его глаза блеснули с хитрым намёком.

— Если речь о чём-то запрещённом, даже не начинай! – тут же отрезал Гоха, недовольно поморщившись. – Из этого возраста мы уже давно вышли.

— Почему сразу запрещённом? – рассмеялся его лощеный спутник, неприятно сверкая глазами. – Я о вполне разрешенном развлечении. О женщинах!

— О, Боже! – презрительно скривился Домбровский, демонстративно закатив глаза. – Их же на каждой вечеринке по три рубля ведро.

— Не-ет! – загорелся второй мужчина.

Его голос дрогнул от предвкушения, глаза вспыхнули нездоровым огнем.

— Я не о таких женщинах. Я о настоящих! – он театрально приподнял подбородок, глубоко вздохнул. – О светлых, чистых, духовных…