Книга Убийство в издательстве, страница 90 – Анна Дельвиг

Костя покачнулся, понимая, что этот (спиритический?) сеанс забирает слишком много сил. На плечо легла рука Петропавловского, мешая бедолаге свалиться со стула. Главред встал и правую руку протянул Бэле.

— Поздравляю! Вы направили в издательство свою первую рукопись. Казимир подпишет с вами договор. Казимир!

Костя открыл глаза и суетливо полез в папку, все это время лежавшую у него на коленях.

Бэла удивленно посмотрела на Петропавловского широко раскрытыми глазами и пожала ему руку в ответ.

— Виктор…

Костя наконец разобрался с застежками на папке и протянул вдове договор.

— Полагаю, вы не будете против, если процент роялти будет… слегка отличаться от ставки вашего мужа? – протянул Петропавловский, следя за тем, как вдова листает бумаги. – Все-таки вы начинающий писатель. Мы крайне рады видеть вас среди наших авторов, но все же мы хотели бы дать вам пространство для роста. В остальном договор идентичен, и аванс равен авансу за «Невыразимо глубокое море».

— Но это же первая книга Славы…

— Разумеется. И будет честным, если ваша первая книга будет оценена не меньше этой ставки.

— Я… мне… надо подумать. – В темных глазах отражались осколки разбитых тарелок.

– Прекрати! – кричал Лисицын. – Бэла, дорогая!

– Ты меня ни во что не ставишь! – крикнула она, запуская в полет еще одну тарелку. Тарелка разбилась прямо под портретом Вирджинии Вульф, оставив царапину.

– Это неправда! Милая, ты вбила себе в голову – и никто не может тебя переубедить…

– Так переубеди же меня! Великий Сильвер Рокс! Ну! – Голос сорвался в крике. – Слава, вся слава, все почести – все твое! А я?

– Разве тебе мало моей любви и посвящения на первой странице? – искренне удивился Станислав, уворачиваясь от очередной керамики.

— Ох. – Виктор Васильевич покачал головой. – Хотите подумать? Надеюсь, это не займет много времени. Просто мы уже придумали кампанию продвижения книги, и в ней осталось только заменить имя «Сильвер Рокс» на ваше. Или псевдоним. Как хотите.

— Продвижение?.. моей… книги? – выдохнула Бэла и потянулась за ручкой. Костя моргнул.

День в молчании наедине с текстом.

Время к десяти вечера.

Должен был вернуться.

Гудки. Еще раз набрать до боли знакомый номер.

Увидеть входящий с неопознанного номера.

– Ваш муж… найден мертвым.

Костя видит, как, рыдая, Бэла отступит в тень, превращаясь в Ингрид – героиню «Витрувианской любви». Черные брови, длинная коса. Ингрид воздевает руки к небу: «Чтобы увековечить твою память, о любовь моя, я отдам этот текст в печать. Единственное смысловое. Хотя ты бы меня и останавливал, но теперь – теперь наш роман так и останется несовершенным».

Стажер понял, что сейчас рухнет. В его грудь словно бы влетела тысяча осколков, пригвоздив к стулу.

Прости меня. Мы не успели помириться до того, как тебя забрали, и я осталась в бессильном одиночестве, укутываясь одеяниями из сотни ненужных второстепенных предложений.

Несбыточная Бэла-Ингрид растворилась, не выдержав своего надлома.

Бэла реальная подписала договор. Ее губы дрожали.

— Еще раз поздравляю. – Петропавловский подхватил документ. – Я сейчас познакомлю вас с Романом… Возможно, вы уже знакомы. Он расскажет о дальнейшем пути вашего животрепещущего материала. А нам с Казимиром пора откланяться, прошу простить, я вернусь к вам чуть позже.