Книга Убийство в издательстве, страница 97 – Анна Дельвиг

— Спасибо, не пью на работе, – отозвался следователь, натягивая кепку-четырехклинку на голову. – Хотя ощущение такое, что как будто не просыхаю, – задумчиво добавил он.

— Понял вас. Что ж, вернемся к насущным проблемам… – Петропавловский развернулся к Тавро и Ариадне.

— Ваши «насущные проблемы» сейчас в обмороке. – Борисов кивнул на Костю и подошел ближе к барной стойке.

— С чего вы взяли, что это он? – любопытствовал главред. – Казимир – божий одуванчик. И мухи не обидит. То, что он в деталях пишет сцены насилия, еще ни о чем не говорит.

— В том числе сцену смерти Рокса. – Борисов самодовольно сложил на груди руки.

— Это все, что у вас есть на мальчика? – Петропавловский поднял бровь.

— Обижаете, старина, – хмыкнул Борисов, беря пару кусочков льда под злобным взглядом Тавро и прикладывая их к виску. – Тринадцатого марта – в день убийства Рокса – в двадцать три двадцать четыре с его аккаунта было заказано такси от издательского дома «Эгеон» до адреса, по которому проживает вышеупомянутый гражданин Козлов.

— О как, – удивилась Ариадна. Петропавловский же загадочно ухмыльнулся:

— Готов поручиться за Казимира Козлова. Но все же. Поведаете нам свою историю?

— Моя история под тайной следствия, – многозначительно произнес Борисов. – Но я очень хочу узнать вашу.

Он повернулся и ткнул пальцем в Ариадну:

— И вашу тоже.

Затем протянул руку к Мухе.

— Можно погладить? – И, заручившись согласием, почесал овчарку за ухом. – Что ты такое, пес? Хороший пес, звездный пес!

— Дипломированная гончая Мухтар. – Петропавловский поправил очки и протянул руку. Овчарка ткнулась ему в ладонь мокрым носом. – Хорошая сущность.

— Вы пустили Муху по следу Казимира? – догадалась Ариадна, до сего момента не сводившая глаз с Виктора Васильевича. – Поэтому вы так быстро оказались здесь?

— Вы охраняете Козлова? – уточнил следователь. Затем его осенило, и он стукнул себя по лбу.

— Или… вы его тоже подозреваете?

Петропавловский закинул ногу на ногу и отпил «Кровавую Мэри».

— Казимир, в свою очередь, подозревает Добролюбова, – торопливо выдохнула Ариадна. – Мы с ним разговаривали до… всего этого.

— Раз вы что-то выяснили, то позвольте уточнить… – Борисов отложил лед и достал из-за пазухи телефон. – Знакомьтесь: LiKaBooks&Flowers! Она же Елизавета Карамзина. Она же университетский товарищ Козлова. И ее же имя указано в предсмертной записке Проценщиковой. Помните такую, Виктор? Вы ее сами нашли. Кстати, подозрительно быстро. «Лиза Карамзина придет к Митрию Таврову, и тот, не спросив никаких денег, отдаст ей „Извод“…» Не это ли написала старуха Проценщикова перед смертью? Проверим записи с камер за тринадцатое марта? Сдается мне, там будет пара знакомых лиц.

* * *

За два дня до убийства Сильвера Рокса шел дождь.

— Я влюбилась в тебя с той самой лекции, когда ты рассказывал, что слово может менять мир. – Лиза сидела у трюмо и расчесывала волосы. – Вы тогда вели ее вместе с каким-то фольклористом, который рассказывал про поэтику заговоров.

Добролюбов, наморщив нос, стоял напротив ее стеллажа с любовными романами и в очередной раз задавался вопросом, как он здесь оказался.

— Тогда я еще не знал о всемогуществе, – проронил он, завороженно разглядывая дорогую фольгу на корешке увесистого тома «Искрись и искушайся». – Думал, все это просто слова, – критик ухмыльнулся своему каламбуру. – Ты читаешь только романтику или остросюжетные книги тоже есть?