Книга Злодей второго плана, страница 1 – Галина Владимировна Романова

В коридоре воняло как всегда: хлоркой, завтраком — вязкой кашей из неопределенной крупы, по'том, табачным дымом, грязными носками. К этой вони он привык. Год в СИЗО. Непривычным был солнечный свет, его вели именно туда — в коридор, где было много окон. Этого давно не случалось. И он не понимал, что происходит. И что еще непонятнее: охранник на него не орал и не тыкал дубинкой между лопатками. Странно вежливо попросил зайти в комнату, где он прежде встречался с адвокатом.

— Что происходит, Михаил?

Он знал тут всех по именам. И называл исключительно так, по имени. Не потому, что хотел расположить кого-то к себе. Это было невозможно. А потому, что не хотел запоминать их звания и фамилии.

— Вам все объяснят, Лаврентьев.

Вам?! С каких это пор охрана с ним на «вы»? Что за чудеса?!

В животе сделалось пусто и холодно, как в самый первый день, когда его втолкнули в камеру и навстречу ему сразу вышли трое…

В комнате, куда он вошел сейчас, сидел адвокат. Но не тот, которому он платил прежде. Тот семь месяцев назад взял отвод по состоянию здоровья.

Нынешний адвокат — скучного вида мужик в странном костюме, будто с чужого плеча — был не один. За его спиной нервно прохаживался следователь.

— Какие люди, — без выражения произнес Лаврентьев, застывая у двери. — Сам подполковник Вязов. Илья Валентинович, чего это вы в выходной день ко мне пожаловали? Что-то не так с личной жизнью?

Когда год назад этот следак обвинял его в убийстве невесты, он все время куда-то торопился:

— Давай, давай, Лаврентьев, пиши признательное да в разбег…

— Лаврентьев, чем быстрее ты признаешься, тем быстрее я пойду домой…

— Вот скажи мне, Лаврентьев, почему я должен тут торчать, вместо того чтобы проводить время со своей девушкой, а…

Денис вообще не понимал тогда, какого хрена делает следователь. На жалость давит? Пытается вызвать сочувствие? Кто кого в той ситуации должен был жалеть? Вообще все попутал майор.

Тогда еще Вязов ходил в майорах. Не прошло и года, как он вырос в звании — подполковника получил.

— Присядьте, Лаврентьев, — все тем же противным голосом предложил Вязов.

Он указал ему на стул по другую от адвоката сторону стола.

Денис послушно на него опустился. Сколько раз он тут бывал! Старый пластик наверняка его зад распознал.

— Денис Павлович, — молвил адвокат в странном костюме. — Я ваш новый адвокат. Ступенков Аркадий Сергеевич. Дальше с вами буду работать я.

— Да много вы не наработаете на мне. Предыдущий ваш коллега все мои закрома выпотрошил и на том сказался больным, — с усмешкой произнес Лаврентьев.

— Мои услуги бесплатны, — «порадовал» Ступенков.

— Ну, это в корне меняет дело, — ухмыльнулся Денис. — За деньги меня в суд не могли оттащить, а бесплатно, думаю, теперь все получится. Так?

— Не так, — возразил все тем же привычно противным голосом Вязов. — Суда не будет. Над тобой, Лаврентьев, суда не будет.

— Ух ты… А что так? Расстреляете, как по законам военного времени? Без суда и следствия?

Он произнес это совершенно безучастно. Потому что вообще ничего не почувствовал. Все его чувства пропали: какие умерли, какие были отбиты еще на первых месяцах нахождения под следствием. Он и сам, кажется, умер еще тогда — почти год назад. Осталось тело, которое ему принадлежало. Но вот остального — души, радостей каких-то, страданий и любви, мать ее — не осталось.