Книга Ненавидь меня нежно, страница 135 – Морана Ран

— Скажи это еще раз, — потребовал он шепотом.

— Муж, — повторила я, и в этот раз голос не дрогнул. — Мой муж.

Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал меня.

Его губы накрыли мои мягко, невесомо, только уголки губ, только намек на поцелуй, но я застонала, выгибаясь ему навстречу.

Он усмехнулся, почувствовав мою реакцию, его язык лизнул мою нижнюю губу, лениво, дразняще, заставляя меня приоткрыть рот и впустить его глубже.

Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, и он поддался, его язык скользнул в мой рот, теплый, влажный, начал медленный, тягучий танец.

Он целовал меня так, будто пробовал на вкус, будто хотел запомнить каждую деталь, мягкость моих губ, изгиб языка, то, как я вздыхаю, когда он касается нёба.

Его рука скользнула с моего плеча на шею, пальцы зарылись в волосы, фиксируя голову, но не жестко, а нежно, и это было так не похоже на того Клима, который когда-то прижимал меня к стене и брал эгоистично и грубо, что у меня защипало в глазах от счастья.

Он оторвался на секунду, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на меня.

Его глаза были затуманенными, а губы влажными, приоткрытыми.

— Я люблю тебя.

— Я тоже, — прошептала я, и он снова поцеловал меня.

Теперь быстрее. Его язык ворвался в мой рот с требовательностью, которую я знала и любила. Я ответила тем же, кусая его нижнюю губу, посасывая ее, проводя языком по его зубам.

Его рука сжалась на моей талии, притягивая меня ближе, так что наши тела соприкоснулись. Я почувствовала как пульсирует его член у моего бедра, внутри меня все сжалось в тугой, горячий узел.

Он отстранился, чтобы перевернуть меня на спину, навис сверху, теперь его губы были на моей шее жадные, влажные, оставляющие следы, которые будут гореть до вечера.

— Клим, — выдохнула я, умоляя.

Он поднял голову, посмотрел на меня

— Что, Зарницкая? — спросил с усмешкой. — Уже не терпится?

— Нет, — честно ответила я, и он рассмеялся.

— Тогда не будем ждать.

Он снова поцеловал меня, глубоко, жадно, отбирая меня у реальности. Остались только его губы, его язык, его руки, которые скользили по моему телу, и мои руки, которые дрожали, обнимая его за шею, прижимая ближе, сильнее, навсегда.

Солнце поднималось выше, заливало нас светом, на наших пальцах сверкали кольца, его строгое, мое сияющее.

Ушли сомнения, страхи, недоверие.

Остались, только мы.

Счастливые, влюбленные.

И это было самое главное.