Книга Его любимая заноза, страница 24 – Наталия Ладыгина

Часть меня на самом деле почему-то очень хочет попасть в ту запретную часть квартиры. Понятно, что ничего такого я там не найду. Просто Егор Алексеевич провел границу, и это нормально. В мою комнату он тоже не заходит. Всегда стучит, если нужно поговорить.

Но я всего лишь заберу планшет. Он и не узнает.

Аккуратно поворачиваю ручку, приоткрываю дверь и заглядываю в комнату. Она большая. Мрачная. С большой кроватью, шкафом, тренажером, двумя тумбочками. Минимализм. Еще есть две двери. Одна, должно быть, идет в ванную, другая в кабинет.

Не буду включать свет. Планшет и так видно на тумбочке. Обхожу кровать, беру планшет в ярко-розовом чехле, разворачиваюсь и тут вспыхивает свет в комнате, ослепляя меня.

У меня сердце в пятки уходит. Это надо же…

Готова умереть на месте от взгляда, которым смотрит на меня мужчина.

Прижимаю планшет к своей груди и не могу ни слова выдохнуть. Веду себя так, будто меня поймали, а я ведь всего лишь выполняла просьбу его дочери.

— В чем дело? — ровным голосом спрашивает мужчина, немного смягчившись во взгляде.

Медленно выдыхаю и выхожу из оцепенения. Вроде он не так уж и злится. Просто удивлен.

— Я… Кира попросила сходить к вам в комнату за ее планшетом. Я была тут всего несколько секунд. Знаю, что вы просили не заходить, но… Простите.

— Ясно. Забыли, — хмыкает Егор Алексеевич, ставя большой модный пакет у стены.

— Ну, я пойду, — прихожу в движение, заставляя себя идти спокойно, а не бежать сломя голову.

— Стой, — звучит как выстрел в спину.

— Да? — поворачиваюсь.

— Я даже рад, что ты слегка накосячила, — снимая пиджак, говорит Егор Алексеевич. — Нет, правда. Такая идеальная.

Приятный комплимент, если это, конечно, он.

— Я… вовсе не идеальная.

— Посмотрим, — едва заметно ухмыляется. — Скоро приедет моя мать. Где-то через полчаса. Хочет повидаться с внуками. Я редко такое разрешаю.

— Да? Почему? — вырывается у меня. Правда интересно, почему он редко позволяет бабушке видеть внуков. Как-то это неправильно.

— Есть свои причины.

— Это значит, что я могу быть свободна на несколько часов?

Только мне от этой свободы ни холодно ни жарко. Все равно никуда не пойду. В комнате буду сидеть.

— Совсем наоборот. Для тебя будет другое дело. Поедешь со мной кое-куда.

— К-куда?

— В одно место, где мне сегодня надо обязательно засветиться, — морщится Егор Алексеевич. — Я бы рад не ехать, но… Тебе там понравится.

— Но… — теряюсь. — Как я могу…

— Я все предусмотрел, — направляется в мою сторону, подходит почти вплотную, поднимает тот самый пакет у стены. — Это тебе. Вряд ли ты взяла с собой что-то нарядное, чтобы нянчиться с моей дочерью. Размер должен подойти.

Он хочет, чтобы я взяла его, и я цепляю дрожащими пальцами веровочки пакета.

Смотрю мужчине в глаза, которые так близко и не знаю, что ему сказать. Не знаю, как отказать ему, хотя понимаю, что, наверное, должна так сделать.

— Вы хотите, чтобы я вас куда-то… эм… сопровождала?

— Правильно понимаешь.

— Но я же… — часто моргаю. Глупой, наверное, кажусь. — Я же просто няня.

— Ты не няня. Сама сказала, что у тебя нет ни образования, ни опыта в этой сфере. Как оказалось, оно тебе и не нужно, чтобы ладить с детьми. И здесь справишься.

— А что… что мне нужно будет делать?

— Да ничего. Рядом стоять. Помалкивать и улыбаться.