Книга Его любимая заноза, страница 42 – Наталия Ладыгина

Упершись локтем справа от меня, мужчина второй рукой начинает поглаживать мою талию, пробирается под свободную футболку, гуляя ладонью от начала домашних штанов до начала бюстгальтера.

Соскальзывает с моих губ к шее, начиная покрывать тонкую кожу влажными поцелуями, от которых я аж прогибаюсь в спине, зажмуриваю глаза и кусаю губы, с трудом сдерживая сладкий стон.

— Подождите… — рвано выдыхаю, хоть и не знаю, как продолжить.

Эм… Слезть с меня?

Ну да, как-то так я и должна сказать, но не могу.

Оторвавшись от моей шеи, мужчина заглядывает мне в глаза и хрипло произносит:

— Говори мне «ты», — с полуулыбкой на лице. — Хотя бы сейчас.

— Нам нельзя… — тяжело дыша, выдыхаю я, что выходит досадно. — Для меня это впервые, и я бы не хотела, чтобы все было так… — признаюсь откровенно, ибо говорить «после», уже бесполезное дело было бы. — Под словом «так», я имею в виду…

— Не с едва знакомым мужиком старше тебя существенно, — произносит он без доли обиды или злости, что во взгляде, что в голосе. Просто откровенная констатация.

— Нет… То есть… — вся сжимаюсь.

Мне остро хочется, чтобы он просто продолжил меня целовать, но я не такая смелая, чтобы попросить об этом. Да и только что я решила, что все это неправильно. Ни к чему эти противоречия.

Мужчина продолжает нависать надо мной скалой, но ничего не делает. Словно ждет, что я скажу еще одну умную мысль, которая поможет ему оторваться от меня.

И я выдаю то, чего совсем не хотела говорить:

— Наверное, мне лучше уйти от вас, в смысле из дома…

— Уйти? — вздергивает бровь.

— Ну, вы легко найдете няню. Мне очень не хочется оставлять Киру, но лучше будет…

— Не будет. Ты останешься, как мы и договаривались.

— Да, но…

— Никаких «но», — твердо, и смотрит уже сердито. — Уговор в силе. Да и некуда тебе идти. К этим алкашам? Нет, ни за что.

Он так говорит, будто может решать за меня.

Я думала, что я тут хоть и не гостья, и уж точно не член семьи, но все же остаюсь свободным человеком. Но, похоже, что нет. Меня это пугает, но в то же время радует. Я давно никому не нужна. Мама хотела лишь тянуть от меня деньги, папа умер, Димка хотел просто поиметь, а здесь я чувствую, что нужна.

— Ты поняла? — уточняет, смирилась ли я с его решением не отпускать меня.

— Я… выполню наш уговор, — киваю, разглядывая лицо мужчины в этом полумраке. Лишь слабый ночник работает в этой комнате.

— Умница, — произносит довольно.

— Мне… мне нужно проверить Киру.

— Ей рано еще спать.

Не хочет он меня отпускать.

— А я просто ищу повод сбежать, — признаюсь. Он же просил говорить ему правду всегда.

Не дождавшись ответа от Егора, то есть от Егора Алексеевича, ибо я никогда не смогу обращаться к нему на «ты», даже случись у нас близость, я пытаюсь выползти из-под него, но он пресекает мою попытку, накрывая мое тело, давая мне почувствовать его приятную тяжесть.

— Я думала, мы решили, что все это плохая идея… — выдыхаю, смотря на губы мужчины, которые очень красивой формы, и которые навсегда останутся на моих губах. Я и через пятьдесят лет всего этого не забуду, если все еще жива буду.

— Угу, плохая, — немного иронично. — Но мы же можем немного погрешить.

— Эм… И что это значит?

— Я покажу, — с хрипотцой выдыхает мужчина и, резко отстранившись от меня всем корпусом, бесцеремонно задирает футболку мне до подмышек. Бюстгальтер на мне почти прозрачный, мой любимый, очень удобный, который сейчас выдает мое состояние.