Книга Заберу твоего мужа, страница 18 – Наталия Ладыгина

До или после свадьбы, хочется спросить. Но не буду. Он же наверняка это не серьезно.

— Прошу, — предлагает войти первой.

Оказавшись в номере, я с трудом сдерживаюсь от восторга. Я и забыла, что такое вообще чем-то восхищаться. Все последние месяцы я была унылой и вялой. Удивляюсь, как при моей такой энергетике цветы не вянут в магазине.

Я снимаю туфли и ступаю на мягкий светлый ковер, направляюсь к панорамному окну. Отсюда хорошо видны лучшие места нашего города. Уже почти темно за окном, а в номере горит слабый свет. Атмосфера волнующая. Но мне не страшно. Я, может, и молода, но чувствую, что он не из тех мужчин, кто способен позволить себе что-то с женщиной против ее желания. Уверена, что смогу уйти, когда захочу. Но сейчас не время. Андреева точно не уйдет в ближайшие десять минут.

— Нравится?

— Очень. А вы не удивлены, я вижу. Или вы уже были здесь?

— Нет. Но я часто ночую в отелях.

— Правда? — изгибаю правую бровь. — Почему?

— Я так привык, — снимает пиджак и бросает его на серый диван, на который до этого я положила свой пиджак и сумку. Здесь тепло. — Ну а ты, далеко отсюда живешь? — интересуется, подходя ко мне, стоящей у окна.

— Недалеко от своего магазина.

— Кстати, откуда он у тебя? Семейный бизнес?

— Вроде того. Мамин. Она его мне отдала перед тем как… — много болтаю. — Она болела.

— Мне жаль, — с неподдельным сочувствием пониженным тоном произносит Ковалев. И у меня снова мурашки по коже. — А отец?

— Жив-здоров. Мы не общаемся. И тут не о чем сожалеть, — тяжело вздыхаю.

Поворачиваю голову в его сторону, когда что-то слышу. Это его телефон. С недовольством в лице он лезет в карман брюк. Хмурится.

— Извини, — отходит, но в другую комнату не идет.

Это она опять звонит? А если она сюда придет? Это будет пи… Плохо это будет.

Он слушает, что ему говорят, потом коротко оглядывается в мою сторону, после чего все-таки идет в другую комнату, и даже дверь свою прикрывает.

Не сдержавшись от любопытства, я иду подслушать, заранее придумав, куда ретируюсь, если он войдет через секунду.

— Скажи ей, что я занят, и чтобы уезжала, — слышу я его строгий тон. — Мне все равно, Слава. Чтобы было сделано. Все.

Ага. Значит, она с минуты на минуту уберется.

Я не дожидаюсь, когда зазвучат шаги. Возвращаюсь к окну, и тут дверь открывается.

— Семейные дела.

— Семейные?

— Да. Хочешь выпить?

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Я не любитель, если честно.

— Я тоже. Но ты у меня в гостях. Поэтому я обязан был предложить.

— Спасибо. Я все равно ненадолго.

Ковалев кивает и становится ко мне ближе, в то время как я стою к нему боком. Сказать, что я волнуюсь — ничего не сказать.

— Когда ты опрокинула на меня тот горячий кофе…

— Я вас обожгла? — перебиваю его, повернув голову в его сторону.

— Немного. Так вот, это был самый позитивный момент за последнюю неделю. Я взбодрился за твой счет.

— Только не говорите, что хотите сказать мне спасибо за то, что я вас горячим кофе окатила.

— Спасибо.

— Не за что, — не сдерживаю улыбки. — Если честно, то столкновение с вами тоже было пусть и не позитивным, но точно бодрящим для меня, и не за последнюю неделю, а где-то за полгода. Так что… тоже спасибо.

Встреча с ним и правда, да и с Андреевой тоже, взбодрила меня. Я увидела перед собой цель. Я и сейчас ее вижу, но боюсь ее реализации.