Книга Мама для Его дочери, страница 18 – Наталия Ладыгина

— Я не собирался тебя бросать, — чеканит Мирослав.

— Неужели?.. Ты знал, что я не смогу поехать с тобой.

— Смогла бы.

— Нет, и ты это знаешь! Я не смогла бы пойти на это. Я бы не пошла против своей семьи. Мой отец…

— Гребаный тиран.

Тут он прав. Он терпеть не мог Мирослава. Но не потому, что он был каким-то не таким. Дело было в социальном положении. Он и сейчас не выносит людей, которые зарабатывают хоть на рубль больше него. Из-за него отец и организовал наш быстрый переезд. Наплевал на мою учебу, на школу Дашки, на мамину работу. На все.

— Да, он такой. И ты знал это.

— А ты не подумала, что я хочу вытащить тебя из этого? Пора уже было.

— Ты мне ничего не сказал!

— Зачем? Чтобы ты орала как истеричка до самого решающего момента? Рисково было тебе говорить что-то заранее.

Он хотел, чтобы я бросила свою семью?.. Чтобы я переехала тогда с ним?.. Чтобы я сбежала?..

Нет, я правильно поступила. Все пошло бы к чертям с появлением Полины в его жизни. Шесть лет назад я точно не поняла бы этого. Я не была святой. Я просто была девчонкой, которая боялась всего.

— Вот и выяснили все, — делаю вздох и складываю руки на груди. — Теперь ты знаешь. И я… ни о чем не жалею.

— Ты это серьезно сейчас? Не жалеешь?

— Я приняла правильное решение, и ты принял правильное решение, когда решил не искать меня. Все сложилось как нельзя лучше, — чего мне только сейчас стоило сохранить лицо.

— Так, значит… Ладно. Тогда давай всю правду. Потом пойдешь отсюда на все четыре. Держать не буду, — тоже встает в позу.

— Какую правду?

— Что у тебя там с твоим муженьком? Что произошло?

А вот это черта с два!

— Это тебя не касается.

— Слышал уже! — рычит. — Говори давай!

— Это. Тебя. Не. Касается!

Дернулась, развернулась и направилась к дивану, на который села, схватила тарелку со своим салатом со стола и стала есть. На Мирослава даже больше не взглянула. Вот еще удумал. Буду я ему рассказывать, что у меня с мужем происходит. Еще чего…

Я так и раньше ела. Стресс заедала. Повезло мне только в том, что у меня обмен веществ хороший.

— Так-то лучше, — произнес Мирослав и присел напротив. Стал наполнять наши бокалы. — Успокоишься хоть.

— Иди ты, Мирослав, — жую и говорю это, глядя исподлобья.

Беру бокал, когда он мне протягивает его. Делаю несколько глотков.

Вот, вроде опустило немножко.

— А теперь давай серьезно. Я должна ехать. Отвезешь меня?

— Не отвезу.

— Почему? — отставляю тарелку на столик.

— Не хочу, — равнодушно произнес Мирослав и пригубил свой бокал.

— Тогда…

— Все, хватит, — ставит уже пустой бокал на стол. — Я тебя не отпускаю. Либо ты дашь мне повод сделать это, либо ты останешься.

Разочароваться во мне, значит, хочет?.. Сил не может найти, чтобы отпустить меня? Чувства нахлынули?.. Я могу с легкостью все это снести к чертям. Не так уж много говорить для этого придется.

Как именно?.. Да просто. Я… я убила нашего ребенка. Шесть лет назад я сделала это. Очень долго плакала после совершения этого чудовищного поступка. Жалела. Потом опять же говорила себе, что правильно поступила. Но жизнь мне показала, чего именно я заслуживаю. Теперь… теперь у меня уже никогда не сможет быть детей. И когда я сказала Мирославу, что когда-нибудь, надеюсь, у меня будут дети, а он сказал, что они уже могли бы быть, я думала, что умру. Это было невыносимо больно услышать.