Книга Курортный шантаж, страница 17 – Мира Амирова

— А где Вад?

— Ты так и не научился выговаривать букву «л»?

Усмехнулась, замечая, как скривилась рожица — услада для глаз.

— Вадим где, золотце моё ненаглядное?

Не отслеживала, если честно, но отчего-то стоило кинуть взгляд во двор, как тут же нашлось искомое.

— В душе чинит лейку. — А значит, и мылся недобойфренд в летнике. Заботливый какой.

— О как, а я думал, вы на пляже отлично помылись. — Напряглась, услышав подробности. Кто-то нас видел? Было да слишком рано даже для местных кумушек. — Прям воркующая парочка со стороны.

Моя очередь пришла кривиться. Вот кому хоть бы хны так это спринтеру Вадиму, которая непонятным образом уже стоял возле чуть не сбежавшей турки:

— Я старался.

Старался он, как же.

После того как мы отдышались и перестали друг друга поливать ледяной водицей, «отшельник» подхватил меня под попу и куда-то понёс.

Мы оба мокрые, скользкие, казалось, ещё чуть-чуть и пар пойдёт. Конечно же, я слегка запаниковала:

— Поставь. Меня. На. Место!

И дрыгнула ногой, жаль, не достала. Меня оперативно перевернули в пространстве, поменяв плоскость. Теперь его руки были поперёк талии, а мне приходилось держаться, чуть ли не в планке, чтобы не висеть унылым лоскутком.

— Что с судорогами своими делать будешь?

Игнорирование моих вопросов часто приводит к вредности, поэтому и сморозила глупость, но благо ума хватило сделать это тихо:

— Антону нравится.

— Чего?

Снова встряска, теперь уже и непонятно к чему была приурочена. Пришлось слегка напрячься и стукнуть носильщика по спине или чуть ниже.

— Говорю не твоё дело, дорогой!

Мы как-то так присели, что он на корточках, а я у него на коленях. И кран совсем рядом, и горячее дыхание в шею и ушко…

— Слушай, давай по нормальному, пожалуйста. — Склонил голову, как будто сдаваясь перед моей вредностью. Капитуляция была сладка.

— Ну раз «пожа-а-алуйста». — Схватилась за широкие плечи, устраиваясь поудобнее. — Так уж и быть. Помой мне ноги, фут-фетишист.

— Стерва.

Усмешка так и не сходила с мужественного лица. А чем дольше смотрела на аккуратные скулы и ниже щетину, то понимала: плыву, без вёсел, чёрт возьми, плыву.

Одна надежда, хоть бы «отшельник» не помнил из вчерашнего ничего. Это и задала, робко теряя громкость. Ответом мне было твёрдое:

— Да.

Пальчики на ногах сжались. Он это почувствовал и поднял на меня вопросительный взгляд.

— Что именно?..

Благо Вадим хмуро ответил, потирая костяшки на обеих руках:

— Лицо того щенка, что принёс нам напитки. — Себе под нос добавил. — Долбаный трахун.

Мириады мурашек пробежались по моим ногам. Светлые волоски вставали дыбом, и этот ненормальный орангутанг вместо того, чтобы отпустить меня такую неухоженную, наоборот, приглаживал их бережно, продолжая мысленно ворчать. Уверена, что так оно и было. Он, видимо, решил выместить свою злость на моих бедных уже совсем чистых ступнях. Вода лилась и лилась, а на контрасте горячие прикосновения никак не оставляли в покое.

— «Тархун» — ты хотел сказать?

С надеждой пропищала вдруг срывающимся голосом. Дёрнулась высвободиться из загребущих лап. Не дали.

— Нет, милая. — Прижал к себе сильнее и поправил будто теперь я ничего не весящая обезьянка. — Сказал то, что хотел.

Сверкнул своими серо-голубыми глазами и фыркнул.

— Да-да, понятно, что ты с этим бедняжкой сделаешь. — Отмахнулась скороговоркой и добавила надежды в голос. — А что-то после коктейля в лицо припоминаешь?