Книга Мания Изотова, страница 15 – Настасья Карпинская

— Нет. Тут кроме документов, пары пачек зелени и двух пакетиков наркоты ничего нет. Все перевернул уже.

— Лады. Тогда заканчивай и опечатывай.

Я кивнул и еще раз прощупал стенки схрона, убеждаясь, что больше ничего не осталось.

Едва я вышел в коридор, как меня перехватил Сомов.

— Пойдем, там бумаги кое-какие заполнить надо.

— А чего сейчас, а не в отделе? Что за спешка? — спросил, опечатывая дверь и передавая найденное операм.

— РУБОПовским сразу отдадим, чтобы потом не мотаться.

Это было странно, конечно, но ладно. Хрен их знает, что у этих на уме, и к чему такие сложности. Да и вообще сегодня такой день, что я уже ничему не удивлюсь.

Мы вышли на улицу и направились к моей машине.

— Вот, эти надо заполнить. Попросили как можно быстрей, — произнес Сомов, когда мы сели в салон, и протянул мне стопку бумаг, к которой был прикреплен тетрадный лист, исписанный Сашкиным же почерком.

«Тебя пасут. Возможно, есть прослушка».

Тело тут же отозвалось напряжением.

«Кто?» — пишу ниже и протягиваю Сомову.

«РУБОП и Туман. Первые хотят тебя к себе переманить. А второй проверяет, чтобы ты с первыми связан не был».

Как же все «вовремя», блядь…

И холодный озноб прокатывается по спине. Если РУБОПовские сошьют дело, что я покрываю ОПГ, мне светит зона, со всеми вытекающими, а если Туманов посчитает, что я работаю на РУБОП, то пуля в лоб мне обеспечена.

— Сука, — прочитав, выругиваюсь сквозь зубы и отбрасываю бумаги на панель. Выискав в кармане пачку сигарет, нервно закуриваю, понимая, что угодил я в такой капкан, что шаг вправо — шаг влево, и могу сдохнуть в любой момент и не самым приятным способом. И ведь кроме себя, в этом винить некого.

Сашка снова берет документы с тетрадным листом и снова пишет. А у меня тошнота к горлу подступает от осознания масштаба проблем. Если и правда ведется прослушка, то мне уже пиздец и хрен соскочишь. Один разговор с Тумановой чего стоит. Дело, конечно, по нему не сошьют, но к Тумановской своре дорожка явная. Делаю глубокую затяжку сигаретой и пробегаю взглядом по написанному Сашкой.

«РУБОП в курсе, что вы с Синицей вчера к Туману в ресторан ездили. Меня сегодня расспрашивали об этом. Я изобразил тупого и слепого. Будь осторожен».

На мгновение крепко сжимаю веки, делаю последнюю затяжку, докуривая сигарету до фильтра и выбросив окурок, беру ручку.

«Спасибо, Сань. Должен буду», — нацарапал на листе и протянул ему, ощущая, как задергалась жилка на виске. Сомов кивнул, а потом порвал лист, скомкал и, сложив в автомобильную пепельницу поджог, уничтожая следы нашего разговора.

А жизнь все-таки непредсказуемая стерва.

— Какого хрена ты творишь в последнее время? Зачем ты поперлась к Журе, идиотка? — не сдерживая раздражения, зло, процедил Петр, стоило мне войти в его кабинет. Он был в ярости, но пока еще сдерживал себя.

Сам он за мной, естественно, не поехал, а отправил своих псов во главе с Олегом.

— Не к Журе, а к Наташке, — произнесла спокойно и вытащила из бара уже кем-то начатую бутылку вискаря. — Я уже к подруге съездить не могу без твоего разрешения?

— Хватит бухать, — он, не дав мне сделать и глотка, вырвал из моих рук бутылку. — Ты хоть понимаешь, чем могло все закончиться? Или ты вообще ничего не понимаешь?

— А что есть какой-то неожиданный вариант развития событий, о котором я не знаю?