Книга Мания Изотова, страница 87 – Настасья Карпинская

— Ты же сейчас не об ОВД говоришь.

— Не о нем.

— Вариант, то есть, но это дело не одного дня. Ты уверен, что тебе это надо?

— Я уверен, что сдохнуть вслед за Тумановым не хочу, а в РУБОП вероятность это сделать каждый день стремиться к ста процентам. И из системы мне уже дороги нет.

Сашка понимающе кивнул.

— Узнаю.

— Должен буду.

— Брось. Когда-нибудь и мне твоя помощь понадобится. А вообще, я на твоем месте уехал бы от сюда подальше. Хотя бы на пару лет.

— Сам об этом думаю.

* * *

Когда Леша сообщил мне про смерть Петра, я уже все знала. И была уверена, что это заказ Равиля. Месть за смерть брата и выслуга перед Васнецовым. Петр давно подозревал, что они в связке работают. И оказался прав.

Еще год назад я бы с уверенностью могла сказать, что информация о смерти Туманова никак эмоционально меня не заденет. Теперь же я испытывала грусть и сожаление, не как жена, а как человек, которого он любил. Пусть любил неправильно, вопреки моей ненависти, но любил, и последние слова из его письма теперь пульсировали в моей голове. «Я рад, что у тебя будет все, о чем ты всегда мечтала, надеюсь, что хотя бы под конец своей жизни я сделал все правильно». Я больше не могла злиться на него, я его простила.

А еще у меня снова было ощущение, что меня выдернули из пруда и забросили в море, но только теперь это море было теплым и приятным, хотя привыкать все равно приходилось ко многому. Но навык подстраиваться под обстоятельства был отточен мной за предыдущие годы, и я не особо переживала по этому поводу. В отличие от Леши.

— Что с тобой? Что за странные взгляды последние время? Надоела тебе уже? — я переехала к нему почти сразу, как Маша увезла свои вещи в общежитие, и теперь мы привыкали к совместному быту. Я наслаждалась этим как никогда в жизни.

— С ума сошла? — притянул к себе и усадил на колени, целуя.

— А что тогда?

— Ты к другой жизни привыкла, и я, даже если лоб себе разобью, не смогу обеспечить тот уровень. Я, когда вижу, что ты вещи на «Сибири» стираешь и вручную их в ванной выполаскиваешь, мне тошно становится.

— Изотов, ты бываешь таким идиотом иногда, — рассмеялась и крепко обняла его за шею. — Пусть отсутствие стиральной машинки автомат будет нашей самой большой проблемой в жизни.

— Вер…

— Веры Леонидовны Тумановой больше не существует, она похоронена со рядом со своим мужем, теперь есть Зайцева Вероника Андреевна, и у нее совсем другая жизнь и история.

Я улыбнулась, а Леша сжал меня в своих руках и с жаром накрыл мои губы своими.

— Изотова, — добавил отстранившись

— Что?

— Выходи за меня.

— С радостью.

Веду руками по ее телу, и в голове бенгальские огни зажигаются, и мысль лишь одна в сознании пульсирует моя, только моя. Эта женщина была моей страстью, моей жизнью, моим солнцем. И хрен его знает, как там все дальше у нас сложится, но я могу с уверенностью сказать, я сделаю все, чтоб ее никогда не потерять. Скольжу губами по ее коже и млею. Стон ее тихий по мозгам бьет и огонь по телу кровь гонит с такой силой, что еле сдерживаюсь, стараясь нежным быть, осторожным, месяц прошел после родов, и у меня от воздержания в голове уже шарниры скрипели и тормоза срывало.

— Если ты не поторопишься, то проснется Степка и тебе придется снова меня ждать, — выдохнула, впиваясь своими пальчиками в мои плечи.

— Ты роковая женщина, Вероника Андреевна, мне все время приходится сражаться за твое внимание, — и губами провожу по нежной коже ее шеи, на исходе собственного терпения, а в следующее мгновение, предельно медленно вхожу в ее тело. Сладкий стон звучит мне ответом, и я начинаю двигаться, отслеживая ее реакцию и медленно падая в пропасть. Я всегда в нее падаю рядом с ней и кайф от этого дикий ловлю. Моя. Только моя.

Расписались мы за полтора месяца до рождения сына, а через три дня я получил назначение на перевод в соседний регион. Вера без вопросов собрала вещи и последовала за мной.

Мама с отцом приехали в гости, когда Веру из роддома выписывали, и только когда внука на руки взяла, впервые со мной заговорила.

А еще через три месяца я перешел в ФСБ.

* * *

Жизнь бывает разная, но одном я уверена теперь на сто процентов, бороться нужно до последнего, подстраиваться и грести лапками. Сдаться можно в любой момент, а вот подняться из могилы уже нельзя. Сука судьба — изменчивая дама, и самым упорным она, как опытный шулер подкидывает удачные карты, давая неожиданный шанс начать все заново.

У меня нет богатства в его привычном потасканном понимании, нет дорогих машин, нарядов, украшений, у меня нет даже имени, данного мне при рождении, но у меня есть жизнь, любимый сын и любимый мужчина. И я уверена, что этого вполне достаточно для настоящего счастья.

6.09.2026