Книга Мания Изотова, страница 26 – Настасья Карпинская

— А что вас интересует, капитан? Информация на Туманова, что ли?

— С этим в другое ведомство, — отвечаю, и ее улыбка становится шире, а в ореховых глазах появляются еще незнакомые мне искры.

В кабинете повисает тишина, а потом она все также, смотря в глаза, наклоняется и касается своими губами моих. Жадно, как и тогда в доме Журавлева. Прикосновение ощущается как удар тока, будто мне оголенный провод под кожу загнали, подкидывает внутренности, скручивая в тугой узел. Собственная реакция помимо удовольствия порождает слепую злость и я, зарывшись пальцами в ее волосы, жестко привлекаю к себе, нагло врываясь в ее рот. Доигралась. Думает, что она самая умная, думает, что держит ситуацию под контролем. А на самом деле — она просто шлюха богатого мужика, которой стало скучно, но она забыла, что за все в этой жизни приходится платить, и порой не только деньгами. Сжимаю ее в руках, царапаю зубами ее губы, но ее совершенно не пугает моя грубость. Прижимается, обхватывая ладонями мое лицо. Наше дыхание смешивается. Сладкий стон доносится до моего слуха и у меня рвет тормоза окончательно. В башке уже искрит с такой силой, что последние клетки здравого смысла сгорают до пепла. В легких только запах ее духов, под кожей — горячий песок и ни одной трезвой мысли в голове. Готов ее забросить на стол и отыметь прям тут в кабинете.

Но в коридоре слышатся чьи-то шаги и голоса, и я отрываю себя от нее. Состояние будто пол-литра водяры одним махом всадил. Туманова, часто дыша и кусая припухшие губы, не торопясь, возвращается на стул, а я опускаю взгляд к бумагам на столе, не видя ничего перед собой. Дверь открывается, и в кабинет заглядывает Сомов.

— Лех, ну что? Оформляем?

— Проводи гражданку Туманову на выход, — произношу, чувствуя, как злость на себя поднимается внутри с бешеной силой.

Санька открывает дверь шире, и Вера, улыбнувшись, выходит в коридор.

— Уверен? — спрашивает Сомов, задерживаясь в кабинете.

— А за что мне ее задерживать? Ни наркоты, ни оружия, ни нарушений, ни обвинений. Она сейчас адвокату наберет пятнадцать минут, она на свободе, а мы опять рапорты строчи на стол Васильевичу. Тебе этот гемор нужен?

— Ну да. Да и эти гаврики недолго просидят, — покачав головой, вздохнул Санька и пошел за Тумановой, чтобы выдать ей вещи, которые забрали при задержании.

Дверь захлопнулась с глухим щелчком, а я откинулся на спинку стула, едва сдерживая желание впечатать кулак в ни чем неповинную стену.

— Сука, — провел рукой по лицу, понимая, что понесло меня от этой ведьмы. Соскочил, блядь, называется.

В районе восьми часов, сбросив всю бумажную работу на младший состав, поехал домой. Припарковал машину во дворе и направился к подъезду, мечтая только упасть в постель и не открывать глаз до утра. Но стоило мне подойти к двери, как меня окликнули.

— Капитан Изотов, — я обернулся передо мной стоя крепкий мужик лет сорока. — Добрый вечер! РУБОП, — и в его руках сверкнула ксива, — поговорим?

Напряжение выстрелило в теле, приводя в боевую готовность каждый нерв. Холодная испарина выступила на коже. Открыл дверь подъезда, приглашая войти. Судя по ксиве майора Лапина. Слышать — слышал, знаком не был. В подъезде было еще двое. Одного из них я уже видел, когда брали Журавлева. Прошли в квартиру. На кухню.