Книга Мания Изотова, страница 32 – Настасья Карпинская

— И чем это от проституции отличается?

— Ничем. Но лучше быть живой шлюхой, чем мертвой женой.

— Так себе выбор.

Я понимала, о чем она говорила мне тогда, но в тот момент еще не могла этого прочувствовать, сейчас же до меня дошло. И это чувство мне совершенно не понравилось.

Спал плохо, проснулся на каком-то адреналине. Тело было словно взведенная пружина, мозг работал на полную, не давая нервной системе ни отдыха, ни расслабления. Поставил на плиту чайник и, чтоб хоть как-то выпустить напряжение принялся отжиматься, больше сотки в несколько подходов. По спине градом лился пот, мышцы горели, но зато в голове стало поспокойней. Напряжение ослабляло свою хватку, давая возможность включить логику и холодный расчет.

Быстро ополоснувшись в ледяном душе, вернулся на кухню. Плеснул в стакан чая и, на скорую руку сварганив яичницу с докторской колбасой, сел завтракать.

Еда в горло не лезла, но я настойчиво запихивал в себя кусок за куском. Организму в любом случае нужно топливо.

Сознание же, устав от бесконечного прокручивания в голове вчерашнего разговора с Лапиным и мрачных мыслей решило выдать защитной реакцией какой-то полнейший фатализм, и я, решив, будь что будет, пошел собираться на службу.

Когда жить остается недолго, то ты логично принимаешь решение брать от каждого прожитого дня все. Чем я и занялся, наплевав и на работу, и на проблемы. После завтрака зашел к бате и сказал, что мы едем с ним завтра на рыбалку и это сто процентов, и так уже два раза переносили. Приехав в отдел, сразу пошел к Васильевичу, отпросился и на следующее утро в компании отца умчал ловить лещей.

Озерная гладь, свежий воздух. Что еще нужно?

— Случилось чего у тебя? — спросил отец, насаживая на крючок червяка.

— Нет, бать. Просто работы много, устал от всего.

— Мать что-то волнуется сильно за тебя в последнее время, сны говорит, снятся нехорошие. Бабская дурость, конечно, но ты будь осторожнее.

Слова отца полоснули по взведенным нервам, и я сильнее сжал удочку, всеми силами стараясь переключить мозг и отстраниться от атакующих сознание навязчивых мыслей.

А вернувшись в город и едва зайдя в квартиру, раздался телефонный звонок из отдела. Звонил Валерка. Сообщил, что Туманова задержали и пытаются притянуть как соучастника Журавлева. Дохлый номер, если у них нет материала на него самого. А зная, что за методы у РУБОПа и что за адвокат у Туманова, то всем сторонам придется несладко.

Переодевшись, матерясь на чем свет стоит, поехал в отдел.

Синица был на взводе, дергался с ничего, то орал на дежурного, то нервно перебирал бумаги, то выхаживал по кабинету и постоянно курил.

— Да не мельтеши ты, — рыкнул раздраженно в его сторону, — сядь уже и займись работой. Или ты меня с выходного дернул, чтоб на нервы капать?

Лучше бы рыбу с батей чистил, чем тут истерики Синицына выслушивал.

— Изотов, ты идиот? Ты понимаешь, что сейчас к нам ниточки от Туманова потянутся. Пиздец нам. Полный блядь, — зашипел он в мою сторону и снова закурил, останавливаясь у окна.

— А ты когда с ним связывался, думал, что какой-то другой исход будет? И кто из нас идиот?

Валерка с силой впечатал кулак в хлипкий подоконник, и тот издал жалобный треск.

— Пиздуй домой, пока дел не наворотил. Мозг греешь только. Сам тут разгребусь, — бросил ему, едва сдерживая раздражение. И без него нервяков хватало.