Книга Мания Изотова, страница 72 – Настасья Карпинская

Только не это… Пожалуйста… только не это…

Воздуха в легких становится слишком мало, и я начинаю хватать его ртом, сердце заходится, как после марафонского забега.

— Аниса, купи тест на беременность. Можешь? — спрашиваю, вцепившись пальцами в ее руку, с трудом подбирая нужные слова. Девушка понятливо кивает.

— Вам помочь?

— Тест, Аниса. Тест, — произношу настойчиво, боясь, что она меня не понимает.

Когда она уходит, я на слабых ногах плетусь к постели, и, зарывшись в одеяло, съёживаюсь, подтянув колени, словно меня ударили под дых.

*В тексте использована строка из песни «Свадьба» (муз. А. Бабаджаняна, сл. Р. Рождественского)

Аниса вернулась домой из аптеки через час и протянула мне картонную коробочку, глупо улыбаясь. И вот я стою в ванной комнате, отмеряя гребаные секунды, которые, как назло, так медленно тянутся.

На тесте проявляются две полоски, и я сжимаю его дрожащими пальцами. Разум моментально захлестывает, а тело становится онемевшим и чужим. И во мне впервые за столько лет появляется страх: настоящий, голодный, злой, панический и он с каждым мгновением все сильней воет и долбит по мозгам до судорог в конечностях.

Все эти дни, я запрещала себе думать о Леше, бежала от мыслей о нем, только ночью, окуналась в воспоминания, заворачиваясь в них как теплое, безопасное одеяло, а сейчас отчаянно хотела оказаться в его руках, прижаться к его теплой груди, открестившись от разворачивающегося в моей жизни кошмара.

Я сжимаю веки и до жжения в суставах стискиваю в ладони тест, мне хочется орать от несправедливости, безвыходности и необратимости. Только это совершенно не поможет

Инстинкт самосохранения вопил, метался внутри, шептал сорванным голосом: беги. Но я прекрасно знала Туманова и понимала, что это не выход. Далеко я не убегу, да и он все равно найдет. Найдет и убьет. Перед глазами проносятся кадры прошлого, как он отреагировал, увидев предателя в «Золотом льве», как безжалостно вколачивал в него кулаки, как кровь забрызгивала стены и пол, а тело под его ногами превращалось в истерзанный кусок мяса и тошнота снова подкатывает к горлу.

Сердце заходится, пропуская удары, сбиваясь, ошибаясь, я, вцепившись пальцами в края раковины, поднимаю взгляд на свое отражение в зеркале и… встречаюсь глазами с Петром, сердце ухает вниз. Он стоит в дверном проеме. Пристально смотрит, наблюдая за мной.

Холод впрыском ударяет в вены, и страх становится практически осязаемым.

— Беременна? — звучание его голоса отражается от стен, и я перестаю дышать.

Не могу издать ни звука, только слезы обжигая щеки, катятся из глаз нескончаемым потоком.

— Вера, — звучит твердо, требуя ответа, а меня изнутри уже на ремни полосует, понимание, что будет дальше.

— Родить дай, — выдавливаю из себя тихо, глотая слезы, — потом убить меня можешь. — Смотрю, не мигая в его глаза. Безмолвно умоляя. — Только ребенка не трогай. Прошу тебя. Я на колени перед тобой встану. — Шепчу, а он молчит, и повисшая тишина бьет наотмашь. Секунда, две, три и ноги подгибаются сами, я коленями бьюсь о кафельный пол, не чувствуя ни боли, ни холода. — Только дай хоть раз на руках его подержать. — Прошу, зная, что ничего из этого не будет, не позволит, не допустит. Слезы застилают глаза мутной пеленой. Петр, на секунду с силой сжимает веки, а потом просто разворачивается и молча выходит. А я, зажав ладонью рот, уткнувшись лбом в холодный кафель, начинаю рыдать, в голос, отчаянно, до срыва связок, впервые принимая свое полное поражение.