Книга Брак с гарантией, страница 105 – Янка Рам

Почитаю ли я Джульетту?!

Решительно выхожу на сцену.

— Мне не нужно, – отказываюсь от листов. – Я знаю наизусть.

— С "паломника" тогда.

— "Паломник милый! Вы к Руке строги,

Она не заслужила порицанья:

Касаются с почтеньем и святых.

Ладонь к ладони – чем не целование?" – протягиваю пальцы, берет их в свою руку.

— "А где ж у почитающих Уста?"

— "Уста творят молитву, милый друг!" – отвечаю чувственно и опуская взор, как положено.

— "Молитву, Лик Иконный?! Вот она:

Пусть следуют Уста примеру Рук!" – за руку тянет меня к себе.

— "Лики не движутся... но жалуют мольбу"... – громко шепчу я.

— "Недвижна будь, я плод молитв сорву", – его губы приближаются как положено по сюжету.

Но мы же просто читаем!

Настороженно слегка отклоняюсь назад. Ну все, типа, поцелуй случился, все, стоп.

Но дергая за талию, он впечатывается в мои губы!

От неожиданности на мгновение допускаю это. И тут же дернувшись назад из его рук, со всей силы припечатываю ему в шоке по щеке.

— Ау! – хватается за лицо. – Ты – идиотка?! – уточняет в ярости. – У меня сегодня спектакль. Ааа... – с шипением ощупывает глаз. – Синяк будет по-любому. Какого черта, Ирина?!

— Не надо меня трогать.

— Но такова роль!

— Нет!

— Нет, мне говорили, конечно, что ты профнепригодная! А я еще отстаивать тебя на Джульетту! Как я выйду?!

— В гриме, – цежу я.

— Ты не выйдешь со мной на одну сцену никогда! Поняла? Неадекватная…

Нет, а что я должна была делать??

— Идионина, тебя к главному! – кричит кто-то из персонала.

Сбегаю.

Режиссер выговаривает мне за отказ от участия в гастрольном туре по маленьким городкам и селам.

— Зачем мне тебя держать во втором составе, если ты второй сезон подводишь?

— Я не могу. У меня Вася.

Как мне уехать-то?!

Второй состав – это гастроли.

Это не первый его разговор на эту тему.

— Чего молчишь, Ирина? – с намёком.

— А что вы от меня хотите услышать? Что я отдамся за первый состав? – исподлобья смотрю в глаза ему, демонстративно складывая фигу.

На вытянутой руке сую ему в лицо.

— "Все умрут, а я останусь", ясно?

Срываюсь из его кабинета, оставляя его с перекошенной рожей.

Алла Борисовна, единственный мой защитник, уедет на гастроли. А я останусь тут. Ролей в новом сезоне я не получу. Внутри все трясётся от того, сколько разного давит на меня. Пока Север был рядом, я не чувствовала этого. А сейчас словно в десять раз тяжелее!

Вот знала же, знала – мужчины это подстава! И всегда заканчивается плохо!

С репетиции я снята. На меня докладная.

Бреду по набережной.

Надо идти домой, а я не могу...

Решаю пораньше идти за Васей. Вдруг отпустят. Покупаю ему пару вкусняшек. И долго жду внизу на скамейке, пока его позовут. Замечаю воспитателя из его интернатской "семьи".

— Здравствуйте, – подхожу к ней. – Могу ли я чуть пораньше забрать Васю?

— Ирина Алексеевна, – растерянно. – А Васю сегодня забрали.

— Кто? – с недоумением уточняю я, еще не до конца осознав ее слова.

— В приёмную семью.

— Но суда же еще не было!

— Психолог счел, что до суда ему будет там лучше.

Это звучит как финальный аккорд трагического марша.

Весь пиздец что мог случиться, случился.

И вот это предательское обманное чувство в груди, что Север приедет и "всем даст".

Но это же просто инфантилизм, да? Ожидание чуда от другого человека.