Книга Брак с гарантией, страница 103 – Янка Рам

У Алисы вбиты номера Саяновых, если что.

Еще что?

— Все, выходим! – раздражается мент.

"Я тебя люблю... " – пишет моя рука сама.

Смотрю на эти три слова. Я так давно их не писал. Просто вечность. А от руки, так может, и вообще никогда.

"Я тебя люблю..."

Да, они в нужном месте. Мне вдруг становится спокойно, словно впереди все понятно и хорошо. Нет, неприятностей, конечно, вагон. Но в жизни моей все понятно, определённо, и так, как я хочу.

"Твой Север".

На Ирину половину заходит тёща.

— Нет-нет, – разворачиваю ее. – Это комната Ирины. Дом на двух хозяев. Сюда не заходите, пожалуйста. А Алису сюда отпускайте. Они дружат.

— Что ж между вами, и дверей никаких нет? – с нотой осуждения.

— Нет дверей. С Ирой – дружелюбно, пожалуйста, она... нам с Алисой очень дорога.

Прихватив сумку, собранную в спортзал, сажусь на заднее сиденье в тачку к ментам.

Скорой уже нет.

— Вы сообщите капитану Саянову Никите, пожалуйста. Что его брата приняли.

— Не знаю такого.

Аккуратно поправляет торчащие из кармана крупные купюры.

Понятно...

Нашёл кому дать, лебедь умирающий?

Да и хер с ним. Иринка сообщит Добрыне. Дальше разрулим...

Вспоминаю свою записку, все ли важное написал. Вроде бы всё.

Едем через центр.

Смотрю на огни города.

Вот здесь мы гуляли... а здесь ее пирожные продаются... а здесь я её фотал... тут целовал... по этой дороге она в театр бегает...

У города ее лицо.

Я уже скучаю…

Не сомкнув глаз, вся измотанная поднимаюсь утром.

Дозоров, где ты?

Мне даже объяснения твои не нужны, если ты врал мне. Мне нужен хотя бы взгляд от тебя. Я по взгляду все пойму.

Я эксперт по взглядом предателей, лжецов и малодушных. Я можно сказать знаток!

Но Дозорова нет. Ночью никто не приезжал. Мои десять сигарет ночью на крыльце точно это знают.

Поднимаюсь, чтобы покормить Андрюшу. Он все еще спит, закопавшись в тряпках.

Прислушиваюсь, подкрадываясь к моей арке на кухню.

— ...Я не хочу ничего слушать! – тихий строгий голос его матери. – Дитё тут не пойми с кем! Ничего! Покаешься, не переломишься. Прощение попросишь. Он тоже тут не монахом жил. Или ты не понимаешь, что Севера нашего уведут? Тут уже одна околачивается, соседка его. Дура ты глупая! Как можно было?! Чтобы сегодня же. Слышишь?! Сегодня!

Это я не пойми кто, да?!

— У вас семья. Все семьи ругаются. Мириться надо! Лучше, чем сейчас момента не будет, слышишь? Очнись, бестолковая!

Захожу на кухню в пижаме под ее возмущенным взглядом. Достаю смесь для Андрюши.

— А зачем вы сюда ходите? – опускает телефон.

— А вы зачем? – хмурясь, развожу смесь.

— Это наша кухня.

— Нет. Это моя кухня!

— Зачем же врёте?

— Это кухня у нас с Севером общая. Холодильник общий. Стиральная машинка общая. Стол, печь, окно! Двор. Даже продукты у нас общие! – бросаю я, чувствуя внутри груду камней вместо сердца.

— Быстро ты, милая, к чужому мужу пристроилась, – с осуждением. – Так со своим жить надо, а не с чужим. А у него жена, дочка... Зачем же ты полезла в семью?

"Семью" она произносит с ударением на первый слог. Скорбными интонациями.

И я опять "виновата"!

— Стыд есть у тебя семью рушить? Вот жена его приедет, как ты будешь себя чувствовать?

Ужасно я буду себя чувствовать. И находиться здесь точно не смогу!

Но что ответить ей, не знаю.