Книга Брак с гарантией, страница 101 – Янка Рам

Пока я на входе с тревогой дозваниваюсь, ОПГ из трех детей наводит шухер в небольшом супермаркете.

Алиса первая бежит ко мне с полным пакетом.

— О... Вера ты заплатила? – растерянно уточняю я.

— Так! – успокаивающе раскрывает ладонь. – Это моя племяшка. Мы с Севером сами разберёмся. Не переживай. Только проследи, чтобы не съела все сразу.

Довозит нас до дома.

Тепло прощаемся.

Я обещаю Иринке и Мирону билеты на детский спектакль.

— На "Снежную королеву"! Он самый классный. Мне обещали роль разбойницы в следующем сезоне.

На этом и расходимся.

На половине Севера горит свет. И я успокаиваюсь. Ну, может, разрядился телефон, а он не заметил. Или вообще уснул.

— Мы приехали! – заходя, в разнобой кричим с Алисой, двигаясь на кухню.

Вскрикиваю от неожиданности.

Там женщина!! Пожилая, миловидная. Со настороженным, чуть скорбным выражением лица.

— Аа...

— Бабушка приехала! – начинает скакать Алиса. – Бабушка!

— Моя детонька, – ловит ее в объятия женщина.

Мама Севера?!..

Стою, неловко заламываю пальцы.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте... – хмуро.

— А где... Север?

— За женой поехал Север, – тихо и строго глядя мне в глаза.

— Что?..

Стою обваренная, словно внутрь плеснули кипятку.

— За бывшей? – шепчу.

Ну, мало ли... а вдруг там что-то случилось? – ищу хоть какие-то оправдания.

— За единственной.

— Он в разводе.

— Он так сказал?

— Да.

— А ты и поверила? Кто ж мужчине в таком верит?

И действительно...

— Баба, вы что ругаетесь? – тревожно. – У нас нельзя на Ириску ругаться.

— Ну что ты детонька... Мы не ругаемся. Зачем нам ругаться? Пойдем-ка, я тебя покормлю, – достает мои тарелочки, по-хозяйски расставляя их на столе.

Шокированно отступаю на свою половину.

Нет, ну как же... нет! – не могу принять сказанное. Не может быть.

Ты паспорт с печатью о разводе не видела, Ирина Алексеевна.

— Баба, а Ириску покормить?

— Она тебе чужая тётенька. Скоро мама приедет, Алисонька.

— И ничего не чужая... – грустно.

— Эх... папа твой набедокурил. Что натворили... Ну ничего. Ничего.

— Накурил?

— Набедокурил.

— А что он набедокурил?

— Ничего... все поправимо. Во всех семьях бывает. Ссорятся-мирятся. Все будет хорошо.

Но явно не у меня. Не белая. Показалось... Все как обычно. В стиле Идиониной. Только оттолкнешься от земли, и на! Мордой в асфальт.

Не плачу.

Не умею.

Сердце быстро, словно на износ, стучит на грани боли.

Застываю внутри в ожидании Севера.

Пусть он это скажет…

Есть за мной косяк. Я долготерпелив. Но если додавить, я жестко втащу.

— Слышишь... интеллектуальное меньшинство, – слегка пинаю в бедро лежащего на земле загнувшегося Заботкина. – Ты мне тут не симулируй. Подорвался и сыбался. Еще раз подойдёшь к Ирине, я тебе не только нос сломаю, но и руки.

— Язва... – скрипит он гнусаво.

— Чо там пищишь? Громче давай.

Со стонами загибается еще сильнее.

Что он там бормочет?

Язва?

В моем "спасательном" мозгу тут же обнаруживается знание о том, что удар в живот при язвенной болезни крайне опасен. Он может вызвать разрыв стенки желудка и сильное внутреннее кровотечение, в перспективе, перитонит и смерть.

Он, сжав зубы, стонет, судорожно сжимаясь.

— Ой, блять... – закатываю я глаза. – Мразота ущербная. Что ж ты на танк прешь, если болезный?

Ущербный в своем нетрезвом уме решил, что умеет драться. А потому получил не только в морду, но и по корпусу. Еще и с пристрастием. Потому что умудрился выбить у меня из руки телефон. И он с очень нехорошим звуком улетел на бетонное крыльцо.