Книга Чай с жасмином, страница 35 – Янка Рам

— Если тебе неприятно… Просто останови меня, ладно?

И я чувствую, как она отрицательно качает головой. И шепотом:

— Нельзя сопротивляться.

Что?!?

Лежу на спине и слепо смотрю в потолок. Сердце колотится в горле. А тело вообще не согласно! Но мне на тело сейчас вообще по*уй.

Нельзя…

— Прости меня, — испуганно шепчет Яся.

— За что?

— Не то сказала.

— Правду же сказала.

— Я… глупая! Не тогда сказала. Надо было замолчать. Прости меня. Я буду молчать.

Господи, ну что она говорит-то?! — идет по моему телу дрожь отвращения. — Какого черта, я прикасался к ней так?! Я же совсем другого хотел!

— Ясь… — дотягиваюсь до ее кисти, сжимаю. — Как это — нельзя?

— Нельзя… — растеряно. — Ты же… муж?

— Мхм… А если тебе неприятно? Не хочется. Устала. Плохо чувствуешь себя.

— Терпеть. Я же жена.

— А если больно?!

— Терпеть. Можно сказать. Но лучше терпеть. Привыкнуть. Болеешь — надо сказать. Ммм… грязная если… эмм… кровь… тоже надо сказать.

— Ваши мужчины что — животные?

— Почему?

— Ну, если им плевать, что чувствует женщина, хотят его или нет. Если ему плевать на все это, важно только удовлетворить животную потребность. Это же животное.

— Бог дал им… как это… похоть? Чтобы потомство. И жену, чтобы…ммм… похоть усмирить. Не трогать других. Женщина должна подчиниться. Не животные. У нас… Есть добрые. Есть жестокие. Какого даст Бог. Женщина должна терпеть и подчиняться. Мой отец добрый. Жены счастливые. Бог любит их, значит. Братья — добрые. Жены улыбаются. Веселые. Гордые. А я… Меня Бог не любит, значит. Плохая. Потому мужа такого дал. Чтобы служила, каялась…

— Ясь, он тебе меня дал. Я — это наказание?

— Не хочу говорить, — обиженным шепотом. — Сердишься потом.

— Нет. Обещаю. Говори. Наказание?

— Мне не понять это пока. Кажется — добрый. Джан тоже был добрый, ласковый, пока отец меня не отдал. Потом…

— Он тебя насиловал?

— Что это?

— Он брал тебя силой?

— Зачем силой?

Ах, ну да! — поднимаюсь я. — Нельзя же сопротивляться!

Пи**ец, ну какой пи**ец!!

— Леша?.. — тревожно. — Сердишься?

— Да!! — рявкаю я. — Не на тебя, Яся. Не на тебя! Ты хорошая девочка. На тебя я не сержусь. Всегда говори мне правду. Как мужу. Обещаешь?

— Да.

Мне хочется немного пробежаться, чтобы освободить тело от адреналина. Или… не знаю… Джана этого урыть!

Сажусь обратно на диван. Мышцы подрагивают.

— Иди ко мне.

Тяну за руку к себе, обнимая.

— Тебе было плохо с ним? Он был жесток?

Пожимает плечами.

— Не бил. Раньше.

— Я имею в виду секс. Было страшно?

— Сначала. Всем девочкам страшно! Привыкла. Закрыть глаза. Потерпеть. Не очень долго.

Ее передергивает.

Глажу ее по спине.

Не девочка? — вспоминаю я свои рассуждения в душе. — Это гораздо хуже, чем девочка. Это изнасилованная девочка. Насилуемая месяцами девочка.

— У нас так не будет. Обещаю.

— Как будет?

— Тебе будет хорошо. Не больно, не страшно, не противно. Ты не будешь ничего терпеть. Тебе будет приятно. Ты будешь хотеть этого сама.

— Я… ммм… холодная. Говорила. Тайше, жена, брата-Амира говорила — это приятно… а мне неприятно.

— Твой брат не насилует жену. Ласкает, дает ей нежность и ей приятно. И чувства у них, наверное, есть. То, что с тобой было, у нас считается изнасилованием. У тебя не было шансов быть… ммм… горячей или удовольствие получить! Никто не получит удовольствие от такого секса. Тем более девочка.