Книга Уязвимость, страница 4 – Янка Рам

Господи… Тяжело вздыхаю. Сегодня вечер пошлых перлов.

— Да что тебя так держит в этом? Деньги? Не такие уж и большие это деньги… Если ты меня не обманываешь, конечно. И твоя зарплата только за позирование. Если сдать твою квартиру, то получится столько же.

— Мне нравится то, что я делаю.

— Что именно?! Обнажаться? Это сексуальное отклонение, не находишь? Распущенность! А я могу получать хотя бы долю её в нашей постели? Или всё тратится там, в твоих студиях?

— Что, прости?

— Ты слышала! — резко тормозит у фотостудии.

— Мне нравится быть объектом вдохновения и эстетического наслаждения.

— Ну да! Конечно!

— И да, то, что я вижу в глазах художников, наполняет меня, а то, что я чувствую и вижу от тебя — опустошает.

— Вот пусть тогда они и решают твои проблемы, раз такие классные! Всех благ, Саша!!

Забираю сумку. Выхожу, сглатывая тревожный жгучий ком в горле.

Я не воительница Зэна. Я, скорее, бабочка, которой нужны «ладони». У меня много проблем. И я очень боюсь остаться с ними наедине.

Но…

Машина уезжает, и я остаюсь.

В холле фотостудии столпотворение. И я с недоумением останавливаюсь у стеклянной двери. Мне очень не нравится быть частью толпы, и в какую-то секунду возникает порыв выйти отсюда и не идти на этот кастинг. Но мне очень нужны деньги, поэтому остаюсь.

В паре метров от себя вижу светлую косу знакомой девушки-модели.

— Свет… — через чужие спины дотягиваюсь до её плеча.

— Саша! — оглянувшись, улыбается она. Протискивается ко мне.

— Почему столько людей?

— А ты видела гонорар?

— Мм… Нет. Не успела дочитать информацию в рассылке. Торопилась. Записала только время и адрес. А какой гонорар?

— Сто штук за несколько часов фотосессии.

— Ой, я, наверное, пойду. Порно какое-нибудь…

— Кто тебе за порно сто штук заплатит? Максимум полтинник. И то… Да и кто будет снимать для этого студию? У них свои студии. Фото художественное, Саш.

— Правда?

— Правда-правда…

Душно… Развязываю шарф на шее, снимаю капюшон пальто.

Из-за спин девушек я не вижу, что происходит. Стоит гул голосов. Вдруг среди них выделяется командный тон громкого женского голоса:

— Так, девочки! Уверена, что многие, увидев сумму гонорара, не удосужились прочитать приложение к рассылке с требованиями. Поэтому давайте перед кастингом отсеем лишних. Все, у кого есть тату, включая декор-татуаж и перманент на лице — на выход. У кого наращены волосы, ресницы, ногти — на выход. Вычурный или неровный цвет волос, включая чёрный — на выход. Осветлённые девушки, не готовые перекраситься в свой цвет — на выход.

Света с грустным вздохом пожимает плечами. Мы с ней касаемся друг друга пальчиками в знак прощания, и она увлекается потоком, идущим «на выход».

Теперь я вижу женщину, которой принадлежит командный голос.

В брючном костюме. Лет тридцати шести-тридцати восьми. Очень красивая, ухоженная, но внешность слегка грубоватая и стервозная. Под стать голосу и интонациям.

— Так, что там у нас ещё? Филлеры в скулах, накачанные губы, ботекс — на выход. Сделанная грудь, попа — на выход. Короткие стрижки — на выход. Фитнес-девочки с вычурной мускулатурой — тоже. Ну, вот… — удовлетворённо осматривает она оставшихся.

Практически все ушли. Нас всего человек десять.

— Вы и вы, — указывает она ещё на двух девушек длинной незажжённой сигаретой, которую покручивала всё это время в пальцах, — тоже не подходите.