Книга Ничего не бойся! Твой Белый, страница 59 – Янка Рам

Довожу ее до шлагбаума.

Начинается замес с охраной.

— Не похищение! – прячется за мое плечо при попытке поймать ее за локоть. – Я сама ухожу!

Я выставляю плечо, закрывая ее корпусом и отбиваю его руку, которой он пытается снова поймать ее за запястье.

Громов с Герой тормозят второго охранника, спешащего на помощь первому, вставая у него на пути. Он на бегу достает травмат.

— Целиться не надо! - спокойно поднимает вверх руки Макар. - Не превышайте свои полномочия. Мы при исполнении. Документы я вам показывал. И тоже можем достать стволы, выводя из-под угрозы наш объект. Мы то как раз такие полномочия имеем. Перестреляем друг друга. Потом вы надолго сядете... - лечит охрану Макар. - Оно вам надо? На камеру наша машина попала. Дальше мы будем говорить с ментами. Не с вами.

Антон и Костя вылетают из машины за моей спиной.

— Белый, уходим! - рявкает Мак.

Оставляю байк на обочине за шлагбаумом, прихватывая только шлем и сумку. Ныряю под шлагбаум.

Разворачиваюсь к Косте. Встречаемся взглядами.

— Ну ты, Белый и сука... - качает он неверяще головой.

— Костян, увольняйся, пока тебя не втянули в криминал. Там девочку силой держали, угрожали убить, пытались изнасиловать. Ты же нормальный пацан... Давай лучше к нам!

Ярость в его взгляде меняется на растерянность.

Салютую ему.

Мы демонстративно садимся к Маку в фургон.

Нет у них никаких полномочий, а вокруг - камеры пишут. Кому оно надо подставляться, они не на охраняемой ими территории.

Сгребаю Аню в объятия. Дрожит.

Шепчу ей на ушко.

— Я тебя не отдам никому...

Мак пристально разглядывает нас в зеркало заднего вида.

— Что с лицом?

— Ерунда. Спарринг, - отмахиваюсь я.

— А у девочки?

Хмурясь, провожу пальцем по разбитой скуле и кровоподтеку чуть ниже на щеке. Зло оскаливаюсь.

— Я упала, - опускает она взгляд.

— Ее уронили, - поправляю я, и снова обнимая шепчу: - Всё хорошо... Теперь будет всё хорошо.

— Кто они? – в ответ шепчет она.

— Это свои. Друзья. Альфа.

— Тоже – гардемарины?

— Нет, - смеюсь я, чуть повышая голос. – Макар – «антитеррор» бывший. А Гера – пограничник. Гардемарин только я! «Последний русский»… - подмигиваю ей.

Но она не улыбается, прячет лицо у меня на плече. Испугалась, устала, да и стресс...

Чувствую ощупывающий взгляд Мака на Анне.

— Всё уже, всё... – поднимая ее лицо, прижимают к губам своими, желая погасить эту вечную тревогу в ее глазах.

— Белый... - одергивает меня Громов. - Тормози.

— А? - отрываюсь от ее губ.

— Ты слышал.

В недоумении зависаю. Чо не так-то?

Аня, опасливо взглянув на хмурого Громова, отстраняется, ложится виском на стекло, закрывает глаза. Поднимаю плед с сиденья. Накрываю. Чувствую, как ее трясет. Мне неуютно, что она отстранилась.

— Иди ко мне, - возвращаю ее обратно.

Тоже закрываю глаза, неожиданно чувствуя, как сильно устал и голова реально болит. Это потому, что рядом со своими можно расслабиться. Закрываю глаза, на мгновение отъезжая.

Пошевелившись, Анна меняет позу, приводя меня в себя обратно.

Герыч проезжает поворот к моему дому.

— Эй, мы куда? – оглядываюсь я.

— Девочку надо в центр психологической помощи, Белый, - негромко бросает Мак, ловя мой взгляд.

— Нет! Центр психологической помощи - я.

— Ты неправ, Беляев.

— Мак, ты чего?!

— Герыч, тормози, Белый, выйдем покурим.