Книга Ничего не бойся! Твой Белый, страница 80 – Янка Рам

— "Я только там!" - подхватывает вместе со мной Бьянко. - "Где звук дрожит у губ желанной пристани...

И где глаза твои - стрижи,

И где глаза твои - стрижи, скользят по небу пристально..."

В полной тишине я допеваю песню до конца.

Все молчат, плавая в пронзительной грусти.

— Какая же она "итальяночка", - вздыхает Илья. - Наша она... Чужая так не споёт.

Сидя на гамаке, наблюдаем издали с Элей уже пятый круг банной вакханалии с нырянием в пруд, сталкиванием друг друга с помостков, руганью, смехом...

Молча улыбаемся...

С ними всеми очень хорошо. Словно это другая реальность. А все что было до этого в России – просто дурной сон.

Нас в баню пока не зовут. Слишком жаркая. Мы ждём пока немного остынет...

— Ой, - спохватывается Эля. - Чуть не забыла.

Отстегивает от воротника булавку, пристегивает к моему.

— Что это?

— Это... Вася мне когда-то свой "оберег" отдал. Эта булавка спасла мне жизнь. Сейчас - тебе нужнее.

— Спасла? Как спасла? - трогаю ее пальцами.

— Я наручники ей расстегнула, Вася с Герой меня научили. Она мягкая, иглу можно загнуть петелькой. И подцепить язычок замка... - вращает кистью, показывая.

— Manetta?? - уточняю я, обхватывая свое запястье пальцами.

— Да.

Я с ужасом вспоминаю лежащие в ящике Варана наручники.

— Кто на тебя надел... наручники?

— Бывший муж... - смотрит она вдаль. - Он наказывал меня так. А в тот раз... вряд ли бы я выжила.

Меня внезапно накрывает истерикой, которая давно живет где-то глубоко в моем сжатом животе.

— Ччч! Ты что?! Дай, я тебя обниму! – прижимает к себе Эля.

Я реву навзрыд, понимая, что с ней происходило что-то ужасное, к чему я только слегка прикоснулась.

Она гладит меня по спине, успокаивая. Меня последний раз так мама обнимала. И я реву ещё сильнее.

— Ты с Белым не бойся ничего. Он очень хороший! Надёжный. Добрый. Настоящий.

Киваю.

— Эээ... Девочки! - заметив мои судорожные всхлипы, срывается в нашу сторону Бьянко.

Эля машет на него рукой, чтобы не подходил.

Он настороженно сверлит нас взглядом, стоя на расстоянии. Делает шаг ближе и снова застывает.

— Пойдем-пойдем, Белый, - уводит его Макар. - Пусть поговорят без нас. Пойдем, сказал!

— Я хочу тебе сказать, что Вася сделает все, чтобы ты была в безопасности. Но ты должна помнить, что он не бог... - шепчет мне она. - Обстоятельства бывают разные. И ты должна сама настроиться в случае чего защитить себя. Понимаешь?

Киваю.

— Будь осторожной. Себя береги и его береги.

Киваю опять, тяжело вздыхаю.

— Не знаю, станет ли учить тебя этому Вася, но думаю нет. Они не могут принять мысль, что их женщине придется защищаться самой. Им это невыносимо. Но ты запомни, что слабое место у человека - это не горло и не пах. Это глаза... Глаза это то, что у тебя точно хватит сил повредить. И ещё никогда не думай, что если будешь хорошей девочкой и потерпишь, то тебе меньше достанется. Достанется также! Даже ещё сильнее. Потому что в этом и смысл - мучить «хорошую девочку»! Плохие мудаков не влекут! Но если ты не будешь хорошей девочкой, а будешь хитрой, решительной и злой, у тебя будет хотя бы шанс покалечить этого мудака.

— Я просто хочу уехать из этой страны, - всхлипываю я, не чувствуя в себе той решимости, с которой говорит Эля.

— От этого ты не перестанешь быть ни красивой, ни юной, ни богатой, Аня. А значит, останешься мишенью для мудаков. Только там не будет ещё и Беляева, который за тебя грудью встанет.