Книга Ретроградный меркурий, страница 18 – Янка Рам

Я знаю каждый миллиметр ее тела. Обрисовываю крутые формы руками.

Взгляд натыкается на огромный, цветущий синяк ниже бедерной косточки, практически в паху. Сразу же всплывает перед глазами ее бой на ринге с этим майором.

Зажмуриваюсь, пытаясь отогнать от себя волну возмущения и не запороть нам секс. Но, блять, накрывает.

Переворачиваю ее, срываюсь в жёсткий трах, выплескивая свои психи. Соприкоснувшись языками, кончаем, вздрагивая и сжимая крепче друг друга. Она первая, я — следом, от ощущения ее скользящих коготков по всем чувствительным точкам.

— Я люблю тебя… — шепчу ей в рот.

Не давая договорить, ловит слова губами, прикрывая в истоме глаза.

Яра редко нежничает… Чаще — игривая и кусачая. Поэтому, я особенно взлетаю от таких моментов.

Незаметно бросает взгляд на настенные часы.

— Быстро, да? — играю ей бровями. — А нехрен меня морозить…

Сползаю по ее телу ниже, прижимаясь щекой к синяку.

Урод он… А если она беременная?..

— В душ отпустишь меня? — мурлыкает тихо.

— Нет… Ещё хочу.

Ощущаю, как она беззвучно вздыхает.

— Вань…

— М?

— Я вернусь, и мы повторим. Ладно?

— Тогда, я с тобой, в душ. Там и повторим.

— Вань… — виновато. — Я, на самом деле, уже опаздываю. Мне собраться нужно.

— Куда это? — приподнимаюсь.

— Работа… Оперативка…

Падаю на спину.

Чо та, блять, как-то мы поменялись ролями в нашей семье. Она куда собирается свалить на ночь по работе, а я в минуте от того, чтобы закатить скандал на эту тему.

Дотягиваюсь до сигарет. И курю, лёжа навзничь.

Яра будет сейчас рычать.

Но мне плевать. Потому что я очень пытаюсь этот скандал не закатить. И сигарета мне в помощь! Чтобы уравновеситься как-то, и выдать ей спокойные, сухие, обоснованные претензии.

Звук бегущей воды, потом шум фена…

Бросаю сигарету в стакан, оставленный на тумбочке. Тянусь за следующей.

Смотрю в потолок, на то, как клубится дым, и слушаю, как открываются и закрываются шкафы.

Яра не рычит. Молча приоткрывает балкон.

— У меня есть что сказать.

— Давай, когда я вернусь.

— Нет.

Слышу, как красится возле зеркала.

— Мне неприятно, что какой-то мужик делает тебе больно, и я не имею морального права разбить ему табло.

— Вань, я сама разобью. Обещаю.

— Мне неприятно, что кто-то решает где и как ты проводишь ночи.

— Многие люди работают в ночную смену, это не трагедия.

— Мне неприятно…

Накаляюсь еще сильнее, поднимаясь на локтях.

— Оо! — дёргается мой глаз.

Яра в вечернем черном платье с высоким вырезом на бедре, натягивает чулок.

— Ночная смена? Элитной шлюхой? — взрываюсь я тихо, теряя тормоза.

— Зольников, края не теряй, — рассерженно.

— Это что за “оперативка” такая, м?

Опираясь спиной на стенку застегивает высокий бежевый сапог, облегающий ее ногу как вторая кожа.

— Так надо.

Кладёт в дамскую сумочку ствол, предварительно проверив магазин.

— Кому надо?

— Иван! — рявкает на меня. — Хватит. Просто… поддержи меня немного!

Встаю с кровати,

— В чем поддержать? В ночных выгулах с шефом? Или ты не с ним?

— С ним, — оскаливается на меня.

В груди моей атомные взрывы. И если я их сейчас не выплесну наружу, то меня к хуям разнесет.

Ударом, доламываю нашу дверь в ванную.

— Так… — медленно выдыхает Яра.

Мы сталкиваемся взглядами.

— Зольников. Я обещала тебе верность. Я ее храню. Если что-то изменится, я сообщу. Обманывать не буду. Чтобы ты смог… решить сам, как быть дальше.