Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 1 – Янка Рам

Александр

И вот тебе сорок пять, ты вдовец, дочь выросла и живёт отдельно. С нормальным пацаном, который вдруг неожиданно заменил собой все твои мужские функции. А ты остался не у дел. И прикладывать свои мужские функции тебе больше не к кому.

Кинчик по вечерам после службы смотришь все чаще в компании с коньяком. Потому что посторонние женщины в доме бесят.

И во вселенной твоей пусто и уныло как в пустыне Гоби. Осталась только работа.

И эпизодически - женщины. И чем эпизод короче, тем спокойнее ты себя чувствуешь. Потому что от конфетно-букетных периодов ты никакого романтизма давно не ловишь. Процесс скучен. Развязка понятна. А жениться ты больше не собираешься. Так как смысла в твоем возрасте в этом больше нет.

Зависнув, стою перед своими воротами на тачке, не глуша движок. Курю в открытое окно, разглядывая клубы дыма.

А казалось бы - всего сорок пять... И возраст свой я не чувствую совсем, а как-то финалочку навевает.

Мда.

— Поздравляем Вас с наступающим Новым годом! - голосит радио в тачке. - Счастья...

Вырубаю звук.

Ну, какое, мля, счастье?

Мне этот новый год одному отмечать. С кем могу - не хочу. С кем хочу - не могу.

Оставляю пакет с продуктами, заранее купленными к праздничному столу на сиденье.

Пока открываю ворота, вижу краем глаза воровато мелькнувшую пушистую тушу возле машины.

Рыжая наглая морда прыгает в окно тачки.

— Эй! Ну-ка, пошел прочь!

Подхожу ближе, кошара плоской породистой мордой ныряет в пакет.

Зажав в зубах кусок сыровяленной колбасы, ощеривается и шипит на меня, прижав уши.

— Быстро вернул на базу!

Открыв двери, пытаюсь выгнать охамевшее ворье из машины.

В ожесточенном бою, припечатываю по жирной жопе пачкой спагетти. Кошак в ответ глубоко распарывает мне ладонь, воя устрашающими гортанными звуками. И наконец-то вылетает из машины.

— Демонюга... - тихо матерясь, оборачиваю кисть влажной антисептической салфеткой.

Великодушно запускаю в него следом куском сыровяленной. Пусть уж жрет, все равно погрыз.

— Да как Вам не стыдно в несчастное животное швырять! - налетает на меня миниатюрная женщина в беретике и клетчатом пальто. - Взрослый же мужчина! Ведёте себя как гопник.

— Это вот этот жирдяй-то несчастное?! Гопник тут как раз он.

— Я на вас заявление в полицию напишу. За живодерство.

— Во-первых, я - сам полиция...

— Ещё лучше... - возмущённо перебивает меня. - Сева! Сева... Кыс-кыс...

— Ваш кот, что ли?

— Мой! - оскорблено.

А дамочка хорошенькая. Светлые вьющиеся волосы и большие глаза. Никакого пошлого фарша на лице. Только какая-то... не от мира сего.

— Он между прочим меня ограбил. Колбасу утащил...

— Сева долго голодал на улице. Я его едва спасла! И теперь он невротик.

— Не в ротик? - дёргаю бровью. - Видел я, как он не в ротик… полпалки колбасы засунул.

— Вам колбасы жалко?... - с надрывом в голосе.

— Во время разбоя, нанёс, между прочим, телесные повреждения средней тяжести, - демонстрирую руку.

— Сева защищался!

— Да Сева, я смотрю, ангел во плоти. Вам бы, адвокатом дьявола работать.

Слегка пошатываясь, лезет в сугроб за котом в своих белых ботиночках на каблуках. Снег облепляет стройные икры, обтянутые капроном.

Меня передёргивает, словно я сам залез в этот снег голыми ногами.

И ловлю себя на желании немедленно барышню из снега вынуть, отряхнуть и отругать.