Книга Сломанная кукла, страница 28 – Янка Рам

Кого-то отправляют к реке за камнями, в воздухе как ковры встряхивают спальники, разворачивая их.

Стуча зубами, парни стягивают мокрую одежду... А я выпав из реальности, чувствую, как уплывает потихонечку мое сознание.

— Снимай! - зло цедит мне в лицо Псих.

— Снимай... - тормошат парни с двух сторон. - Снимай всё! Похер уже!

— Да шок у него... - хмурится Йода.

Псих, дёргая меня за шкирку срывает с меня жилет, бушлат.

— Понапихают в группу кого попало... - рассерженно рвет с меня ремень. - Детский сад, блять!

Меня качает от каждого рывка.

Штаны сползают с моих ног под тяжестью собственного веса.

— Нательное снимай! - встряхивает за грудки.

Хвастаюсь за его запястья, чтобы не упасть. В ушах шумит.

Мы встречаемся взглядами. Очень близко, глаза в глаза. Я слышу только свое судорожное дыхание и как стучат зубы.

Не надо, пожалуйста...

Он замолкает.

— Мать твою... - хрипит он, тяжело сглатывая. - Твою ж мать...

Мать твою.

Какой же я тупой баран!

Ну висело же в воздухе! Пальчики, реснички... Походка! Невесомость эта! Зеркальце, в конце концов.

Но... Как?! Как?? Как это могло произойти?

Сдергиваю вниз мокрую балаклаву. Застываю взглядом на губах. Верхняя пухлая и чуть больше нижней. Испещренные рельефом и трепетно дрожащие. Такие губы... У мужчин таких не бывает! Такие и у женщин большая редкость. Тут без вариантов. Потому и прятала.

Синие губы то, Псих! - одергиваю себя.

Стягиваю мокрую шапку.

Коротко побрита. Это-то и сбило с толку, с самого начала!

И это отсутствие волос делает её ещё уязвимее и эфемернее.

И хочется отвесить ей леща от бешенства за свой проёб, но рука не поднимается.

Срываю с неё колом вставшие шмотки.

Присаживаясь, сдергиваю с ног термобелье...

Худенькие, тоже синего цвета ноги, покрыты мурашками. Всю крупно трясет.

Ее белые мокрые и абсолютно прозрачные трусики прямо перед моим лицом. Я вижу прекрасно все ее формы под ними, ткань всё облепляет... Глаз мой дёргается от этого неуместного слишком ранимого откровения.

— Ебать!.. - злюсь я.

Да ты вообще здесь неуместна, ненормальная!

Гробовая тишина вокруг. Оборачиваюсь. Открыв рот и застыв, все пялятся на девчонку.

Самойлов роняет из рук охапку дров.

Философски дергнув бровями, Йода, засовывает сигарету в губы, отворачивается.

— Хули вы смотрите?! - разъяренно рявкаю я.

Синхронным рывком отворачиваются все, продолжая ускоренно делать свои дела - сооружать баню по-черному, под руководством инструкторов. И стараясь делать все так, чтобы не повернуться сюда.

Беспощадно срываю все. И даже трусики с бедер, отжимаю и прячу их в карман, чтобы никто не пялился. Бюстгальтера на ней нет.

Последними срываю мокрые перчатки.

Мне кажется я помню эти пальцы. Не смотря на то, что они напряжены и сжаты, словно спазмом.

Я не смотрю ей в глаза, мне сейчас не до этого, я, блять, пытаюсь спасти это тщедушное тельце. Сколько ей лет, а?! В одежде она казалась больше размера на три! Кукла фарфоровая...

Йода бросает мне ее рюкзак.

Коротким вафельным полотенцем беспощадно растираю кожу, не трогая только грудь, которую она прячет, обняв себя.

Позволяет эту экзекуцию, не пикнув. Это больно, на самом деле. Ее кожа становится розовой.

На шее - тонкий белый ошейник. На предплечьях шрамы, словно вскрывалась.