Книга Сломанная кукла, страница 58 – Янка Рам

Злюсь на неё. Потому что снится, как она ластится к Варгу и он щелкает зубами, ранит ее.

Дура...

Кто же к дикому псу в морду лезет с нежностями?

Мне жалко ее нежное лицо.

Я ругаю ее во сне, ору, рычу. А она не слушается и делает своё. И теряя границу с явью, отбрасываю с груди ее руку.

Слышу, как играет в нарды с Ольгой.

— Не поспала совсем.

— Не засыпается.

Кости стучат.

— Видишь, как ты играешь, Божена? Ты бежишь, теряя свои позиции. Ты играешь как жертва. А я играю как хищник. Я расставляю тебе ловушки и преграды. Попробуй сменить тактику. Не думай как жертва. Думай как хищник. Лови меня, зажимай, блокируй. И побегу я...

Но в моем сне зажимают ее, а не она. Мансуров трогает ее. А она боится сопротивляться.

И откуда то всплывает ее шепот, что Алишер - красивое имя.

И розы... розы... Почему-то белые.

И вместо каких-то адекватных происходящему чувств, я испытываю дикую ревность. Что не Гордей у нее красивое имя, а Алишер.

И вот уже вместо него, я зажимаю ее, а она все также не сопротивляется, словно послушная кукла. И мне не стрёмно это делать! Мне хочется… А с хуя ли?

Варг рычит и вокализирует воем.

— Кто там еще? - Ольгин голос.

Слышу, как Ольга переламывает ружье. Досылает патроны.

Резко подрываюсь в положение сидя. Толкаю нечаянно Божену, соскакиваю с лавки.

Вылетаю за дверь. Варг убегает вперёд. В сторону реки. Значит, не медведь.

Вдалеке выстрел ракетницы. Зеленый.

— Свои... - синхронно произносим мы.

Возвращаемся.

— Пойду, прогуляюсь, встречу, - одевается Ольга, - мало ли...

За спину надевает ружье.

— Кто это? - с тревогой ловит мой взгляд Женя.

— Свои, - бурчу зло.

С шипением, дёргаю рукой к лицу, пытаясь остановить болевые рывки на ране.

— Черт...

Достаю ещё самогон, выпиваю полстакана. И обезбол и дезинфекция. Он долбит в голову и хочется сразу курить.

Я себя такого не люблю. Вот такого, каким проснулся.

Упираюсь бедрами в стол и присаживаюсь, пытаясь очнуться из этой мути, что снилась. Мочу кусок бинта в самогоне и собираюсь духом, чтобы приложить к ране.

— Можно я? - на цыпочках подходит ко мне Женя.

Встаёт у меня между бедер. Опустив взгляд, смотрю на ее тонкую талию. Не слушаясь, взгляд ползет вверх, ощупывая ее фигуру. Чересчур хрупкая. Но это иллюзия, да?

У нее красивая шея. Словно вырезана из мрамора. Серьга покачивается...

Облизываю жадно губы.

— Воспалилось... - шепчут пухлые губы.

Болезненно хмурясь, она отрывает пластырь с моей щеки.

Кладет на ладонь мокрый бинт. И прижимает.

— Ааа! - с шипением сжимаю кулаки от болевого шока.

— Прости... Прости... - шепчет она, держа на ране бинт.

И дует на щеку, словно это может помочь.

Щеку мощно дёргает. И мне хочется рефлекторно втащить ей, словно она источник этой боли и не отпускает меня.

Кладу ладонь ей на солнечное сплетение, но не позволяю себе не оттолкнуть, не отстраниться самому.

Боль становится менее острой, но не менее мучительной.

— Мм, - зажмуриваюсь впиваясь зубами в губу.

— Ччч... - шепчет она прямо мне в губы, с трепетом поглаживая с другой стороны по лицу.

И мое дурное тело, которое вырвалось из под контроля от болевого шока, вдруг отчего-то решает что у него секс.

Дёргая ее за талию к себе, вжимаюсь в сочные губы, не целуя.

Равно и испуганно выдохнув, она замирает на мгновение. Но тут же оттаяв, целует меня сама. Неуверенно и неумело. Больше скользя губами по моим.