Книга Снежный плен, страница 11 – Янка Рам

— Холодно, — комментирую свои вольности.

Делаю музыку чуть тише. Поговори со мной… Но она молча уходит на диван, подхватив по дороге книгу.

Изучаю содержимое холодильника. Можно, конечно, разогреть остатки вчерашней рыбы, но хочется порадовать Алису чем-нибудь свеженьким. Размораживать мясо долго.

— Ты не против морепродуктов?

— Обещаю съесть все, что ты приготовишь!

И опять так двузначно… Прикрываю с улыбкой глаза.

Креветки, кальмар, пакетик устриц и каракатица.

Он идиот — этот «Самый…»? Теперь я уверен, что затаривал холодильник именно ОН. Зачем он купил этой девочке каракатицу? Не зная некоторых тонкостей разделки, можно запросто повредить рот или гортань клювом.

— Ты умеешь готовить каракатицу?

— Их едят?.. — не отрываясь от книги, бормочет она.

Что и требовалось доказать. Морепродукты отправляются под горячую воду. Справедливости ради надо отметить, что если бы я закупал продукты для своего холодильника, то повторил бы его выбор.

К черту ЕГО. Промокнув руки, отбрасываю полотенце и делаю два шага в направлении дивана. Сейчас она здесь, со мной. Разглядываю ее уходящие за горизонт футболки ноги, и больше всего мне хочется лечь рядом. И чтобы она смотрела на меня так, как когда танцевала с бутылками в руках. И можно даже не касаться друг друга. Я бы кайфовал просто от этого немного наивного взгляда.

— Ты мне сейчас спину прожжешь… — не разворачиваясь.

«Скорее уж задницу» — поправляю ее про себя. Хотя спина тоже прекрасна.

Отвести глаза. Перевести тему.

— Что ты читаешь?

— Кинга.

— Не забоишься потом одна ночевать?

— А у меня сосед серьезный дядечка, я к нему прибегу. Он меня защитит.

Прибегай…

Внутри себя я сдаюсь… Но все же, несмотря на все эти неоднозначности и игривые шалости, я не чувствую от нее и намека на изменение дистанции. Когда ее эмоциональная выходка заканчивается, она моментально уходит в удобную ей дистанцию, не оставляя шансов на продолжение. А при моем резком приближении всегда теряется. Пусть будет так. Надо признаться, что в этой игре ведет она. Пока.

— Ты еще долго? — кивает она на плиту.

— Полчаса.

— Можно, я в душ?

— Иди.

Словно искушая меня, ее телефон опять дрожит по столу. Заглядываю в экран. Снова тот же герой. Телефон вибрирует. Замолкает. Потом опять вибрирует. И так минут пять.

То, что она не отвечает на звонки, вызывает во мне чувство злорадства и удовлетворенности. Это все ревность, да. Такое редкое для меня и еще не познанное полноценно чувство.

Телефон наконец-то умолкает, пикнув через минуту всплывшим на экране сообщением.

Я не стану читать.

Однако ноги несут меня к столу. Беру сигарету, усиленно контролируя свое любопытство. Я могу посмотреть. Мне хочется. Почему я не делаю это? Потому что это нехорошо. Хорошо, нехорошо…

Выстрелив только что прикуренной сигаретой с балкона, я решительно иду к столу и зависаю над экраном.

«Мне же не придется тебя наказывать?»

Я не знаю, зачем это делаю. Никогда не делал ничего подобного. Но я набираю на ее телефоне свой номер. Сохраняю у себя ее номер. Потом захожу в профиль этого «Самого…» и тоже сохраняю его номер себе. Зачем? А не знаю… Не нравится мне эта смска. Какое мое дело? Никакого. Но оно есть! Подчищаю за собой все манипуляции.

Надо ставить пароли, Алиса!