Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 1 – Галина Колоскова

Часы показывают половину четвёртого утра. Веки — свинцовые, но пальцы помнят каждое движение. Пять часов я собирала таз и бедро парнишки, упавшего с мопеда. Кость слушалась. Конструкции встали на место с тихим, удовлетворяющим щелчком. Анестезиолог дал отмашку — стабилен.

Бросаю последний взгляд на подростка. Если бы родила вовремя, мой сын мог быть его возраста. Мысленно благодарю за волю к жизни.

Друга моего, камикадзе, тоже оперируют или уже закончили. У парня ушиб сердца, осложнённый воспалением наружной оболочки сердечной мышцы. Кровь в сердечной сумке. Он на грани между жизнью и смертью. И кардиохирург сегодня — Алексей. Мой муж. Лучший в городе. Наш главный козырь в ЦБ.

Я выхожу из операционной, скидываю окровавленный халат в жёлтый бак. Дрожь в ногах — от усталости, адреналинового отката. Нужно дойти до душевой. Смыть с себя липкий пот, запах стресса и чужих страданий. Но сначала — к шкафчику. У меня для Алексея чистый халат. Он всегда забывает заказать себе свежий после ночных, а потом ворчит, что все разобрали. Я взяла с собой, зная, что у нас обоих ночные смены.

Забота. Привычка. Любовь…

Иду по пустому, освещённому неоном коридору. Тишина в три часа ночи — особенная, звонкая. Слышен писк далёких мониторов, скрип колёс каталки где-то в самом конце. В ординаторской, куда я заглядываю, врачей нет. Дежурная медсестра говорит, хватая трубку телефона:

— Ольга Викторовна, вас в травму вызывают, новый поступ...

Смыкаю веки. Мне бы вздремнуть минут двадцать. Что за ночь сегодня? Перебиваю:

— Позже. Волков ещё в операционной?

— Вышел, буквально перед вами. Минут пять-десять назад. В мужскую душевую пошёл, наверное.

Киваю и иду туда. Сумка с халатом вдруг стала тяжёлой. Душевая за реанимацией. Мужская душевая. Иду через отделение реанимации, там тихо. Я толкаю дверь. Внутри влажно, пахнет хлоркой и мужским гелем для душа, которым пользуется Алексей.

За высокой пластиковой ширмой — свет. И звуки. Смех. Женский. Катерина… Анестезиолог, что была с ним на операции. Потом — его низкий голос, неразборчивый шёпот. Ещё смешок. Звук, от которого у меня кровь стынет в жилах, хотя мозг отказывается осознавать. Влажный, бесстыдный… Звук поцелуя.

Всё внутри замирает. Гул в ушах. Рука сама тянется, отодвигает ширму. Скрип.

Алексей стоит, прислонившись к шкафчику. Синий хирургический халат расстёгнут, под ним — майка. Волосы взъерошены. Он держит за запястье Катерину. Она — в халате, но он сдвинут с плеча, и стоит вплотную к нему. Она видит меня первой. Не отскакивает. Не пугается. Холодные, зелёные, как у кошки глаза — встречаются с моими. В уголках полных губ дрожит улыбка.

Алексей оборачивается. Его лицо белеет.

— Оля?..

Я не могу издать ни звука. Горло сжалось.

— Оля, ты не так поняла! — Он отпускает её руку, делает шаг ко мне. Бормочет нелепые оправдания: — Мы просто... разряжались после операции. Говорили.

— В душевой? — хриплю пересохшим горлом. — Говорили? С твоей рукой на ней?

Катерина нарочито медленно поправляет халат на плече.

— Ольга Викторовна, какая может быть ревность?.. — говорит она спокойно, почти снисходительно. — Мы все на нервах. Алексей Игоревич помог мне снять стресс. Как коллега.

От намёка на поддержку «коллеги» темнеет в глазах.