Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 8 – Галина Колоскова

— Как самочувствие, Николай Петрович? Давление не скачет?

— Да вроде ничего, доктор… Только сердце пошаливает, как обычно.

Я открываю раздел «Рекомендации анестезиолога». Должна быть пометка о его сердечной недостаточности. Моя пометка. Я её вчера внесла.

Но её нет.

Вместо неё — аккуратный список препаратов для предоперационной подготовки. Стандартный. И в середине списка — препарат, который категорически нельзя при его диагнозе. Он может вызвать резкий спад давления, аритмию, коллапс.

У меня перехватывает дыхание. Я открываю историю изменений. Последняя правка — сегодня, 7:45 утра. Логин: «Katerina_Anez».

Она зашла сюда утром. «Готовила» его к анестезии. «Случайно» стёрла моё жизненно важное предупреждение. И «случайно» вписала опасный препарат.

Если бы я не зашла, не поговорила с ним… Его начали бы готовить к операции по этому протоколу. И он мог умереть. От остановки сердца. На операционном столе или прямо здесь, в палате. А виновата была бы я. Как лечащий врач, не проконтролировавший назначения.

Руки начинают дрожать. Я так сильно сжимаю планшет, что пальцы белеют.

Одна за другой попытки меня скомпрометировать. Она выбирает самых слабых — пенсионеров. Подлое, тихое покушение под маской заботы о пациенте.

— Ольга Викторовна, что-то не так? — слышу я тихий голос. Это медсестра Галина зашла, чтобы взять анализ крови. Она работает здесь давно. Умная, внимательная.

— Галя, — говорю шёпотом, — посмотрите.

Протягиваю планшет. Она надевает очки, вчитывается. Доброе лицо становится строгим.

— Это то, что ему нельзя! Вы же сами… — Знаю, — перебиваю, приложив палец к губам. — А теперь нет моей записи. И есть это.

Показываю пальцем на строку. Галина смотрит на меня поверх очков. В её глазах — понимание. И тревога.

— Катерина Андреевна была здесь сегодня с утра. Говорила, что проводит предоперационный осмотр. Сидела за компьютером минут десять.

Слово за словом. Всё сходится!

— Исправьте, Галя, — прошу шёпотом, показав взглядом на больного. Не хватало, чтоб он запаниковал. — Внесите обратно моё предупреждение. И удалите этот препарат из назначений. Сейчас. Тихо.

— А она? Она же может…

— Пусть попробует что-то сказать, — обрываю я. — У нас будет история изменений. Спасибо вам.

Галина быстро берёт планшет, её пальцы уверенно стучат по экрану, исправляет. Она не предана мне лично. Она предана пациентам. Хорошо, что хоть кто-то видит, как меня реально пытаются подставить.

Выхожу из палаты. В душе всё кипит. Она не только мне строит козни, а играет жизнями пациентов!

Ноги сами несут в отделение анестезиологии. Останавливаюсь. Если не смогу сдержаться и сцеплюсь с ней? Устроить очередное шоу — получить прямую путёвку на выход. Ну, уж нет! Не позволю растоптать себя молодой карьеристке, желающей въехать на чужой спине в рай. Разворачиваюсь и иду в кабинет заведующего кардиохирургией.

Дверь в кабинет мужа приоткрыта. Набираю в лёгкие воздух и вхожу без стука. Алексей сидит за столом, уставившись в монитор. Поднимает голову. На его лице — сначала удивление, потом натянутая, робкая улыбка. Он думает, я пришла поговорить о нас.

— Оля?..

— Твоя шлюха, — выдыхаю, перебивая, — начинает лезть в мои дела!

Его лицо меняется. Надежда гаснет, появляется раздражение.