Книга Соседи. Книга 2, страница 78 – Катерина Драгомирова

«Все нормально…»

Уля глубже вдохнула, вскинула подбородок и повернула голову. Егор стоял в дверном проеме в обмотанном вокруг бедер полотенце, душа на прощание отсалютовала и ухнула в пятки, а глаза не видели ни красоты, ни синяков, ничего… Только выражение лица. Губы пересохли, горло тоже – кажется, за эти секунды она целиком иссохла изнутри.

«Истеричка… Еще не случилось ничего…»

— Как заставить ее работать? – севшим голосом пробормотала Ульяна себе под нос, вновь разворачиваясь к кофеварке. Эта чудо-машина расплывалась, превращаясь в темно-серое, поблескивающее хромом пятно.

Смятенное молчание уничтожало. Он дыру в ней прожигал. Стоя в дверном проеме. В одном полотенце.

— Просто, – спустя, казалось, вечность подал голос Егор. Прошел на кухню и, вставая за спиной, потянулся к круглой кнопке с каким-то схематичным изображением. Может, это облачко пара? Мозг отказывался обрабатывать поступающую информацию: жалобно скрипнув старым проржавевшим механизмом, встал и сломался. – Нажимаешь сюда, она включается и начинает прогреваться.

Уля перестала дышать. Буквально: напряжение в ней зашкаливало, и грудная клетка не двигалась. Там, прямо за спиной, стоял Егор, а она пыталась считать его настроение. И если для того, чтобы услышать его мысли, ей нужно перестать глушить их собственным дыханием, значит, так тому и быть.

Пальцы осторожно собрали волосы и откинули их за плечо. Прохладный кончик носа уткнулся в шею, сухие губы коснулись чувствительной кожи под мочкой уха. Теплая ладонь пробралась под подол рубашки, и уже в следующую секунду Ульяна нашла себя в надежных крепких объятиях: прижатой к нему и парящей в космосе. Безграничное, неимоверное облегчение наслоилось на мгновенное помутнение рассудка, каждая клеточка в ней только что погибла, чтобы родиться вновь – обновленной. До сих пор невозможно поверить до конца, но, кажется, это ответ на вопрос, с самого утра сводящий ее с ума. Извилины в мозгу и не думали подавать признаков жизни.

— В душ можно было и здесь сходить… – неспешно покрывая невесомыми поцелуями шею, выдохнул Егор. Он мурлыкал. Как кот. Пальцы, скользнув по животу, вспорхнули к груди и деликатно сжали, вторая рука опустилась на бедра, обвилась кольцом и захватила в плен. Она чувствовала его целиком: вдоль по позвонкам, от макушки и вниз, лопатками, ребрами и поясницей, каждой мышцей. Снаружи и внутри – пока лишь полыхающим огнем, но… Легкие срочно требовали мало-мальски адекватной дозы воздуха, отяжелевшую голову повело назад, за долю секунды перестала ощущать ноги.

— Я… постеснялась… – выронила Уля. Силы утекли.

Ее уносило, одурманивало, она вновь забывалась – как вечером, как ночью, как рано утром, – раз за разом одно и то же: сознание хмелеет и ее покидает. Раз за разом она не может уверовать в реальность происходящего и ждет подвоха, его «прозрения», посыпания головы пеплом. Но подвоха все не видно и не видно, и, кажется, не планируется.

— Напрасно… – раздался приглушенный хрип.

Пальцы левой руки теперь неторопливо, даже лениво расправлялись с пуговицами рубашки, в то время как правая вполне вольготно чувствовала себя на талии: ладонь нырнула под пояс шорт, немного «подумала», вынырнула и переместилась на попу, сжимая ягодицу далеко не так тактично, как только что грудь.