Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
Ну да: от ликующего беспечного солнца он тогда спасался в книгах, а от меланхоличной луны, на которую еженощно хотелось выть, – устраивая попойки и шабаши. Держа дверь открытой для половины города. Продолжавшаяся за окном жизнь воспринималась не иначе как глумливое напоминание об оборвавшихся жизнях близких, и за порог его тогда могло выгнать только понимание, что пора бы проведать баб Нюру. Вот и перечитал половину ассортимента книжного магазина, что еще оставалось? Не в запой же уходить. Хотя… И запои были. — А «Дом»[16] бросил из-за ассоциаций? – вспорхнув пальцем по ключице, полушепотом выдохнула Уля. «Черт…» — Да. Ассоциации оказались чересчур яркими, ударив по психике с первых страниц. Первая глава, первый абзац, и Курильщик флегматично сообщает читателю о том, что личных вещей в его окружении нет ни у кого, а белье, полотенца и носки так вообще одинаковые, чтобы никому не было обидно. Егор как сейчас помнит скрип собственной зубной эмали. На семидесятой странице понял: нет, это выше его сил – «Дом» бросил его в пекло, в жерло. Даже «Уве»[17] и тот пошел легче, пусть в главном герое Егор отчасти узнавал себя. Но к финалу «Уве» оказалось продраться гораздо проще – все-таки довольно быстро стало понятно, что старик не останется один на один с собой. А «Дом» – это… Нет, туда он не вернется. Будет считать, что они друг друга не приняли. Тихий голос заставил вынырнуть из собственных мыслей. — Егор? — М-м-м?.. — Расскажи про этот шрам, – робко попросила Ульяна. – Откуда он у тебя? Ноздри вобрали весь воздух, который только смогли вместить легкие, в глазах потемнело, а душа отозвалась яростным протестом. Странные ощущения: ты чувствуешь готовность доверять конкретно ей, но заставить себя говорить на табуированную тему не можешь. Те войсы писались на пьяную башку, он вообще не отдавал себе отчета в действиях и словах. Возможно, поэтому их содержание и стерлось из памяти к поприветствовавшему безжалостным похмельем утру. Помнит только бездонную черную дыру в груди, помнит, как на что угодно был готов пойти, лишь бы облегчить то состояние. Почудилось, что незнакомому человеку, который в жизни его не видел и не увидит, сможет рассказать. Но ей, сейчас, глаза в глаза… — От приятеля, – пытаясь взять себя в руки, пробормотал Егор. – В столовке засадил мне железной вилкой, а я в отместку кипятком его окатил. Мы тогда других правил не знали и были довольно жестокими. Ульяна шумно вдохнула и прижалась крепче. Он прямо ощутил, как она там зажмурилась. — А еще что-то? Что-то еще ты можешь рассказать? Я не настаиваю, просто… Если можешь. Что угодно… — Зачем? — Хочу, чтобы ты понял, что катастрофы не случится, – переплетая ноги, прошептала она в грудь. – Мне бы хотелось знать больше. Все, что готов. «Все, что готов…» Смахивало на перчатку, брошенную Кем-то в лицо, – на вызов на дуэль с собственным ужасом, лишившим его голоса. На кону в этой дуэли – жизнь: жизнь станет наградой за победу. Ульяна обещает, что катастрофы не случится, словно в подтверждение своим уверениям оплела руками, ногами… Но душа по-прежнему отчаянно сопротивляется. — Я точно не помню, что вообще рассказывал. От меня отказались вскоре после рождения. На первом году. По крайней мере, так мне однажды сказали. Восемь лет там провел, – уставившись в потолок, негромко произнес он. – Первые четыре – в доме малютки, два – в уфимском детском доме, а в шесть меня перевели в поселковый детдом, там в школу пошел. О подноготной моей очень быстро везде распространялось. Про родную мать ничего не знаю, говорили, что меня нашли на улице. Не искал и не хочу. |