Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
В узком кругу ее знакомых есть еще один человек, которого можно спросить, почему он такой. Ярчайший образчик замкнутости. Тайна за семью печатями. Больше недели прошло с его последнего «привета», в котором прозвучали сдержанные извинения за резкий тон последних сообщений. Восьмого августа вечером то было – они с Егором как раз домой вернулись после несостоявшегося общения с полицией. Она тогда ответила: «Все ок, все по делу. Не парься». И с тех пор опять ни слуху от него, ни духу. Ощущение, что их общение вот-вот сойдет на нет, становилось явственнее с каждым днем. Он крайне редко писал сам, количество таких случаев можно пересчитать по пальцам одной руки. Ну что это означает? Как бы неприятно ни было признавать, означает одно: в его жизни она по-прежнему не играет роли. Есть и есть. Нет – не потеря. Думать об этом оказалось горько, но… Нужно смотреть правде в глаза: ты в принципе не пуп земли. Осознание и принятие данного факта сильно облегчает существование. В конце концов, в ее собственной жизни реальную значимость имеют всего несколько людей. 09:13. Кому: Том: Привет. Как дела? У меня к тебе вопрос, можно? Отложила телефон с мыслью, что ответа ждать час-полтора, а значит, можно попробовать сосредоточиться на опостылевшей работе. И, кстати, решить наконец вопрос с отпуском. На календаре середина августа, к бабушке хотелось бы поехать в начале сентября, а значит, осталось каких-то три недели. Билет Ульяна уже присмотрела: туда – седьмого сентября, обратно – двадцатого. Решила: если в офисе дадут добро, напишет заявление на отпуск, откажут – на увольнение. И в тот же день купит. Маме сообщит по факту. Юлька и Егор о Камчатке уже в курсе. Ну и все. Как два пальца об… В щель закрывающейся двери. От понимания, что речь идет о двух неделях без него, сердце начинало трепыхаться в предсмертных муках. Сердце изнывало наперед. Мозг на работе фокусироваться не желал. Теперь мысли переключились на отца, с которым они договорились встретиться сегодня в четыре. Он сам предложил и время, и место, а она не стала возражать, подумав, что работу всегда можно перенести на вечер. Папу Уля не видела уже очень давно, лет восемь точно. Сначала он еще пытался как-то поддерживать с ней контакт, но к общению существовало определенное препятствие: сама Уля к этим контактам отнюдь не стремилась, расценивая его поступок как предательство. Брошенные, они не собирались делать вид, что все в порядке. То есть алименты до Улиного совершеннолетия мама от него принимала, а на порог лишний раз не пускала. По телефону разговаривала неохотно, дома старалась о нем не вспоминать, а если и вспоминала, то… Ну не о покойном же? Если они вспоминали, то мама не упускала возможности впрыснуть новую дозу яда, а Уля не пыталась возражать даже внутренне. Столько слез пролито после его ухода! Тазы, ведра! И без того редкие встречи со временем сошли на нет – Ульяна осознанно вычеркивала папу из жизни, потому что он вычеркнул их. Потому что от нее отказался. Потому что их свидания и мысли о его «кризисе» продолжали приносить с собой невыносимую боль и ничего кроме. Потому что они как-нибудь сами… Ей не нужны были эти жалкие подачки, обойдется без отцовской любви. И тем не менее его номер зачем-то сохранился в телефонной книге. |