Книга Комната с видом на лето, страница 139 – Элиза Дж. Скотт

«Это Северное море, и ты скоро поймешь, что оно никогда не бывает теплым, лапочка», — говорила мама, укутывая дочь теплым полотенцем, пока та стучала зубами, вся синяя от холода.

Флорри потеряла счет замкам из песка, которые она построила вместе с отцом, украшая их ракушками, перьями чаек и вертушками, чьи пластиковые лопасти трещали на ветру. Они тщательно продумывали свои постройки: там были рвы, крепостные стены и даже подъемные мосты, сделанные из выброшенного на берег дерева.

Флорри убрала волосы с лица и посмотрела в сторону Торнклиффа, наслаждаясь открывшимся видом. Прямо под большим обрывом, прижавшись друг к другу, торчали скалы, мокрые и сверкающие на солнце после прилива, — любимое место морских котиков, чаек-белоголовок и бакланов. Ребенком она обожала изучать мелкие заводи между скалами. Вооружившись ведром и лопатой, в резиновых сапогах, куда сразу попадала вода, она сидела на корточках рядом с отцом, зачарованно вглядываясь в заводи, а он показывал ей все разнообразие морских обитателей — от моллюсков до крабов-отшельников, ярких анемонов, морских звезд и креветок. Он всегда шутил, когда они возвращались на пляж, что в ее резиновых сапогах столько же воды, сколько в Северном море. Отец выливал воду, а мама растирала ноги грубым полотенцем, избавляясь от песка между пальцами. А это блаженное чувство, когда мама натягивала пару сухих носков на ее все еще влажные ноги, покрасневшие от холода, и Флорри ощущала внезапный жар в ступнях! Завернув дочь в одеяло, они шли обратно по пляжу, спотыкаясь о гальку, пока не добирались до ступенек нижней набережной. Ведерко Флорри всегда оказывалось полным: там были ракушки, гладкие стеклышки, над которыми потрудилось море, и обязательно темно-серые раковины устриц, которые ее папа называл «ногтями дьявола», чем немного пугал дочку.

Счастливейшее время.

— Хорошая девочка!

Флорри подобрала мячик, который Герти уронила к ее ногам. Собака уже нетерпеливо перебирала лапами на месте и смотрела на хозяйку снизу вверх, уши торчком, готовая снова пуститься в погоню за игрушкой.

— Принеси!

Флорри вложила все силы в бросок. Герти кинулась прочь, но вместо того, чтобы ловить мячик, помчалась куда-то вдоль берега, где маячила мужская фигура, а добежав, принялась восторженно прыгать вокруг.

— Герти! Вернись! Герти! Ко мне!

Собака не обращала внимания на ее крики. Флорри прикрыла глаза рукой. При ярком солнечном свете было трудно разглядеть незнакомца, но она искренне надеялась, что Герти не доставляет ему неудобств. За годы, проведенные в магазине, Герти безошибочно научилась отличать любителей собак от тех, кому лучше не надоедать, и вела себя соответствующим образом.

— Герти! — Флорри прищурилась и вгляделась, когда незнакомец наклонился, чтобы погладить лабрадора. — О, черт!

Вот оно что. Девушка почувствовала, как сердце уходит в пятки. Герти не приставала к незнакомцу. Она приветствовала Эда Харта. Флорри едва сдержалась, чтобы не развернуться и не пойти в другую сторону.

«Возьми себя в руки, Флорри, ты сможешь. Это он должен уйти».

Она глубоко вздохнула, расправила плечи и пошла вперед. Ее сердце, возможно, и колотилось в груди, но она была полна решимости не показывать, что удивлена.

— Эд? Откуда ты здесь?