Книга Школа. Питер. Любовь, страница 90 – Саша Керн

Возле картины «Даная» снова начал выступать Шутов – он реально разрядил обстановку, и даже я немного пришла в себя.

— Обратите внимания, дети мои, на то, как изящество форм подчёркивает красоту взгляда… – Он сделал шаг к картине, оглядел класс, словно прикидывая, к кому пристать. И заявил: – Вот кто бы отлично смотрелся на картинах того столетия, так это Дараева.

— Ты дурак, Шутов, – возмутилась Ксю, толкая его в бок.

— Ну ачто… Не-не, не так, конечно, как на этой картине. – У него даже уши покраснели от того, что он сморозил что-то не то. – А вот в этом драном свитере и копытах овечьих.

— Это угги, придурок, а не копыта! А свитер винтажный! – вскинулась Ксю.

Этот свитер ей вязала ба по её же просьбе. Шутов попал.

— А я думал, это музейный экспонат, так состарился просто…

Ксю погналась за ним, тут же получив пару замечаний от смотрительницы зала, но я улыбалась им вслед, как и Макс, пока я не запалила его взгляд и улыбку. Он тут же нахмурился и отвернулся, будто я причина всех его бед…

27Песня «Матушка» – самая популярная песня Татьяны Куртуковой, которая сделала её широко известной и попала почти во все возможные чарты России и других стран в 2024 году.

Петербург сверкал вечерними огнями, когда мы после столовой возвращались в хостел пешком, растянувшись по Невскому парочками. Мы болтали, обсуждая сегодняшний день, пересматривали фотографии, глазели по сторонам на украшенные двери кафе, ресторанов и магазинчиков, кто-то просто зевал, мечтая оказаться в своей кровати. Я шла, молча слушая, о чём болтают Ксюшка с Василисой. Мне было абсолютно всё равно, что они планировали делать вечером, – я входила в группу тех одноклассников, которые мечтали о мягком матрасе и подушке.

Варя с подружками шла впереди, а за ними Макс в компании парней. Я видела, как Колосовская всё время оборачивалась, откидывала волосы и улыбалась ему, но он шёл с наушниками в ушах ещё с тех пор, как вышел на улицу из столовки. Но меня бесило поведение Варьки, которая в открытую флиртовала с ним после танцулек в Эрмитаже. Плюс он шёл рядом с ней, а не со мной.

«Прости, подружка… Так надо», – в голове звучали его слова, от которых было противно на душе. Я, конечно, постоянно напоминала, что всего лишь подружка. Но как он это сказал… Понятно, что я сама согласилась подыграть, но как долго это будет продолжаться? А его взгляд, когда он пристально разглядывал меня у картины? Сердце затрепыхалось, когда я попыталась вспомнить эмоции, которые промелькнули у него на лице. Что же он на самом деле хотел сказать?

— Ты чего? – На меня налетела Ксю, разбивая вдребезги картинку, которую я мысленно пыталась воссоздать. – Не грусти, Василиса кое-что придумала. Тебе понравится. Только бы быстрее дойти до номера…

Я ничего не ответила, лишь улыбнулась, и мы ускорили шаг. Ксю запела какую-то детскую песню, а я дурачилась и подпевала ей, чтобы не думать и не сболтнуть чего-то лишнего, в чём даже себе боялась признаться. Так что орать песни толпой было в самый раз:

Вместе весело шагать по просторам,

По просторам, по просторам,

И, конечно, припевать лучше хором,

Лучше хором, лучше хором.

Потом нам встретился музыкант, который пел под гитару, и мы дружно начали подпевать уже ему, шагая дальше по улицам. Так, весело дурачась, мы добрались до хостела. Упав на кровать, я раздумывала, что как староста должна была сама придумать какую-то развлекательную программу для ребят, но Ксю и Василиса молодцы, раз опять взяли на себя этот вопрос. Из Дараевой вышла бы отличная староста, если бы она не стеснялась.