Книга Неидеальный спор, страница 111 – Саша Керн

— Его построил мой отец, – продолжал он. – Мне было года четыре, наверное. И я часто убегал сюда, когда обижался на родителей или хотел спрятаться от наказаний и нравоучений.

Я подняла руку и поправила локон, который кинул на лоб ветер. Парень смутился, но тут же взял меня за руку и повёл по лесенке вверх.

— Мы не рухнем? – озабоченно спросила я.

— Нет, не переживай. Домик крепкий, – заверил Никита.

Внутри домик оказался довольно вместительным. Там валялись подушки, стоял небольшой столик с чашей, наполненной льдом, а сверху лежало мороженое в маленьких стаканчиках. И всё же нам пришлось нагнуться и проползти почти на коленях, чтобы добраться до столика.

— Ты любишь с солёной карамелью.

Никита протянул мне мороженое. Было приятно знать, что он старался угодить, помня, что я люблю.

Сам он тоже взял стаканчик и выбрался наружу, располагаясь на открытой части домика, как на балкончике, свесив ноги вниз. Я устроилась рядом, поставила стаканчик с мороженым на пол и потянулась к Астахову, чтобы взять его за руку.

Теперь я ещё сильнее чувствовала, что нас ждёт какой-то разговор, а вовсе не то, о чём я так сильно переживала, когда ехала в такси.

— Я… – он откашлялся. – Я хочу рассказать тебе о Маше.

Это было неожиданно. Пульс ускорил свой бег, а я потеряла контроль над дыханием. Кажется, вокруг даже жуки и пчёлы перестали жужжать.

— Но ведь это не твоя тайна, – пробормотала я, делая вдох.

— Хочу, чтобы ты знала, – просто сказал он, и моё сердце болезненно сжалось. А может, пошло трещинами.

— Никит, не надо. Ты сам столько раз говорил…

Его большой палец остановил меня, прижавшись к губам. Ладонь обхватила лицо, а наши глаза не хотели отпускать взгляды друг друга.

— Хочу, чтобы ты мне доверяла.

— Я…

— Для меня это важно, – он сглотнул, и желваки на лице напряглись.

Я положила руку поверх его ладони и легонько сжала её в знак поддержки.

— Тебе так много всего наговорили, что я даже не знаю, смогу ли выглядеть в твоих глазах нормальным.

— Откуда ты… Подожди, кто мне что наговорил?

Вопросы вылетали сами, я не успевала за ними.

— Матвей, Мила, возможно, Сатэ. Я не знаю, – сказал он. – Но знаю, ты считаешь, это я виноват в её смерти.

— Я так не думаю, – взволнованно ответила я. Мне и себя хотелось в этом убедить. – Просто я ничего не знаю. Совершенно ничего не знаю и не понимаю.

— Вик? – позвал он, когда я опустила взгляд.

Непонятно было, чего я испугалась больше: самой правды, которую предстояло услышать, или того, как мне придётся с ней жить дальше. Иногда правда ранит, поэтому не всегда хочется её знать. Теперь, кажется, я жалела о том, что копалась во всём этом.

Вокруг стояла тишина, только шелестели листочки на деревьях, щебетали птицы и доносилось кваканье лягушек с озера. Никто не мог помешать Никите сказать правду, даже я не смогла бы его остановить.

Он опустил руки на колени и сцепил их в замок. Казалось, парень внутренне сжался, совершая этот шаг.

— Я многое тебе рассказал в переписке, делился иногда самым дорогим. Так почему я не могу рассказать то, из-за чего ты постоянно смотришь на меня, словно ждёшь подвоха?

Слова были сказаны так эмоционально, что я не нашлась, что ответить. Так и сидела с открытым ртом до его следующей фразы.

— Всё вышло очень глупо. И жестоко.