Книга Неидеальный спор, страница 112 – Саша Керн

— Не вижу ничего глупого в смерти девочки, – вырвалось у меня.

Глаза Никиты недобро загорелись, когда он повернулся ко мне. В это же время порыв ветра задел ветки деревьев, и домик слегка качнулся. Будто природа говорила, что всё вокруг слишком шатко.

— Да, всё серьёзно. И жизнь не книга, её нельзя отложить в сторону. Но мы всего лишь дети.

— Да. И всё же дети не смогли отложить книгу, пока не добрались до последней страницы, – эмоционально отреагировала я.

Он всплеснул руками.

— Постой. Только не обвиняй меня во всём. Послушай сначала.

Никита вздохнул и снова посмотрел на меня. В этот раз его взгляд был чуть теплее.

— Хорошо. Прости.

Он начал издалека, давая возможность понять, как они познакомились с Матвеем, как стали дружить и как разбавляли будни всякими дурацкими шутками и приколами. Никита смотрел куда-то вперёд: на кромку воды, которая виднелась вдалеке, на лес, свои руки, на собаку, пробежавшую под деревом, – только не на меня. Возможно, пытался себя оправдать, но понимал, что не сможет. Я не знала, чего он боялся сильнее всего: сказать правду или последствий от сказанного.

— Мы учились в девятом, когда старшаки устроили спор на девочку. И все в школе стали следить за тем, к чему это приведёт. Но всё быстро сошло на нет. Она сказала родителям, родители обратились в совет. Короче, от жертвы отстали. И всё закончилось, не успев начаться. Спустя время одиннадцатиклассники снова решили устроить похожую игру. Сначала просто заключили пари, но потом кто-то создал чат, где стали обсуждать, кто и что из них предпримет, и многие стали делать ставки. Мы уже учились в десятом, и нас включили в чат.

Со стороны всё это выглядело ужасно, но, по словам Никиты, выходило так, что со временем некоторые девочки сами стали проситься, чтобы их взяли в игру. Оказалось, что каждая хотела внимания.

— Но Маша не просилась, нет, – угрюмо ответил он на мой непроизнесённый вопрос. – Может, Матвей и сказал, что она сама напросилась. Но было не так. Кто-то ей рассказал, что выбрали её, и она подошла сказать, что против, что ей это неинтересно, пусть играют на тех, кто заинтересован. А нам было просто скучно завоёвывать девочек, которые сами просились.

Он не поднимал головы, крутил в руках палочку от мороженого, опустив плечи, но продолжал говорить:

— Маша назвала нас кобелями или ещё как-то, уже не помню. А Репин тогда сказал: «Ну всё, девочка, ты сама напросилась».

И игра началась, только никто не мог предположить такого финала. Да и развития истории тоже никто не мог угадать. Получилось, что Матвей по-настоящему влюбился в Соловьёву. Они проводили много времени, болтали, смеялись. Никита стал беспокоиться за друга. Его задевало, что Репин всё чаще забывал про старого кореша и проводил время с Машей.

— Не знаю, что это было: или дружеская ревность, или злость на то, что он, скорее всего, в этот раз выиграет. Наверное, всё вместе. Все эти чувства подтолкнули поговорить с Машей начистоту, – продолжал Никита.

Никита не поворачивался ко мне, но я и так чувствовала его настроение и внутренне съёжилась, ожидая развязки и приближения к самому главному в этой истории.

— Я хотел поймать её на перемене… перед последним уроком, но не успел. Заметил, что она выходит из школы, – он выдохнул и продолжил: – И пошёл за ней. Держался на расстоянии… Она и не замечала. А я не знаю, почему не окликнул и не подбежал.