Книга Неидеальный спор, страница 115 – Саша Керн

— Да кому нужно это «как лучше»? Всё разваливалось. А особенно жизнь Маши. Она делилась тем, что происходит, потому что никто, кроме меня, не хотел с ней разговаривать. Акмала она стала видеть реже, Матвей устроил травлю в сети и в школе, родители приставали к ней с вопросами о Репине и обо мне. Она не знала, что делать, что сказать. Выставить одного из нас отцом ребёнка Маша отказалась. Чувствовала себя в ловушке, запертой один на один со своими проблемами. Однажды я нашёл её на той лестнице, где мы с тобой встречались. Она сидела заплаканная, а на форме и в волосах виднелись плевки. Маша рассказала, что одна из девчонок собрала обожашек Матвея, они её зажали в туалете и плевали в лицо, обзывая.

Я стёрла слёзы со щёк, принимая близко к сердцу то, в какой сложной эмоциональной ситуации в тот момент оказалась Маша.

— Почему вы не пожаловались?

— Она пыталась рассказать о травле дома, но родители сказали, что это всего лишь школа: учёба закончится, и всё это уляжется. Знаешь же, что у взрослых всегда есть свои проблемы, иногда им нет дела до того, что у ребёнка в душе. Я пытался защитить её, но родители были настроены воинственно. Они сказали, что после окончания школьного года она поедет учиться за границу, где забудет обо всех школьных проблемах. А потом все ещё позавидуют, что она училась в одном из университетов Лиги плюща. Они говорили, что там такие нагрузки, что времени на мальчиков совершенно не останется, как и сплетен, которые всегда окружают тех, кто встречается с парнями. Они её не слышали и не понимали. Им нужна была лишь красивая картинка, которой можно хвалиться перед соседями и партнёрами. Но Маша знала, что не может уехать, не сможет там учиться. Поэтому нашла один-единственный выход…

— Перестань, – попросила я. – Я больше не хочу!

— Вик? Ты же сама просила…

Вскочив, я только сжала кулаки, не зная, что ответить, и поползла через домик назад, к лестнице. Мне нужен был воздух, пространство, свобода. Я не хотела знать, что подтолкнуло Машу к тому, чтобы шагнуть с высотки. К тому, чтобы уйти из этой ненавистной для неё жизни.

Солнце совсем скрылось за тучами, в небе загремело, я на секунду остановилась внизу лестницы, а потом направилась прямиком к озеру. Мне хотелось вдохнуть этот пропитанный тиной воздух, чтобы не чувствовать боли, которая скопилась внутри.

— Вика, подожди! – услышала я Никиту, но остановиться не смогла. Меня душили слёзы.

Вокруг как-то быстро потемнело, сверкнула молния. Я вздрогнула от испуга, остановилась и развернулась, чтобы побежать назад, но врезалась в Никиту. Он крепко обнял меня, поглаживая по спине, когда снова прозвучал раскат грома.

Я почувствовала поцелуй в макушку и услышала его успокаивающие слова:

— Всё хорошо. Я рядом.

— Вы все виноваты, – тихо всхлипывала я. – Мы все виноваты.

— Да… – потерялись в новом раскате грома его слова.

И пошёл дождь…

Крупные капли разбивались о мои плечи и спину Никиты, майская гроза расходилась всё сильнее, заставляя прижиматься к парню теснее, прячась от вспышек молнии и звуков грома. И всё же дождь влиял на меня благотворно, казалось, что с водой и слезами я что-то отпускала, освобождалась.

Никита, весь промокший, не выпускал меня из объятий, улыбаясь так открыто и широко, как я никогда раньше не видела. Я подставляла лицо дождю, но парень, державший меня в объятиях, сцеловывал капли со щёк, век и губ.