Книга Завтрак для фанатки, страница 217 – Саша Керн

— Да, сложно отказать… – повторила я.

Том! Это он. Кто еще может быть таким настойчивым англичанином? Он может всего добиться. Искусный манипулятор, требовательный, ответственный и словно электрошок. Этого не может быть! Я не хочу его видеть, я не хочу его! Не хочу!

Я метнула испуганный взгляд на доктора.

— Что случилось? – встревожился доктор Шварцман.

— Я не хочу… – заторопилась я, схватив его за руку. – Я ничего от него не хочу! Я не хочу, чтобы он помогал мне. Я… Лучше бы я умерла! Пожалуйста, переведите меня в обычную палату! Я не хочу все эти совершенные препараты, пожалуйста! Я его ненавижу! Я не могу принять! Я не хочу!!!

В голову кольнуло, боль с новой силой вдруг охватила меня, но я, кажется, даже не совсем понимала, что она реальна, продолжая просить доктора:

— Я не хочу помощи от него! Я не хочу!

— Успокойтесь, – врач держал меня за руку. – Сестра?!

— Пожалуйста, доктор! Я не хочу его видеть! Пусть меня лечат обычные врачи, обычными препаратами, я не хочу ничего от него принимать! Вы понимаете меня, доктор?

В комнату влетела медсестра – полная симпатичная блондинка, я переводила глаза с нее на врача и повторяла:

— Не надо, ничего не надо…

— Два кубика снотворного! Быстрее!

— Не надо… – умоляюще произнесла я.

— Все будет хорошо. – Он провел тыльной стороной ладони мне по щеке. – Успокойся. Все будет так, как ты хочешь. Только ты должна успокоиться. Никаких истерик. Иначе это все может привести к нежелательным последствиям. Ты еще очень слаба.

— Доктор, я не хочу его никогда видеть, пожалуйста!

Глаза слипались, кажется, я уже не понимала, где реальность, а где сон, но все равно повторяла, как в бреду, просьбу, потому что не хотела быть обязанной этому ужасному человеку, который медленно, но верно разрушил мой мир и сломал мою любовь.

В коридоре, за дверью палаты, слышались какие-то шорохи и разговоры, но я уже почти не слышала ничего, так как успокоительное накрывало своей волной. Веки отяжелели, звуки или крики ворвались в палату, но я снова вернулась в темноту, сладкую, холодную и одинокую. И там не было этого… англичанина.

* * *

Прошло несколько дней, и я не смогла бы сейчас сказать, сколько именно, потому что мне часто кололи успокоительное, чтобы я больше отдыхала. И теперь казалось, что все то, что меня так расстроило, отступило куда-то на второй план, а может быть, даже забылось. В окно опять светило солнышко, напоминая о том, что скоро весна войдет в свои права, закружит вихрем весеннего настроения, новых свежих запахов, шумом птиц и нетерпением сердца.

Рядом со мной сидела мама. К сожалению, она не могла приезжать часто, но, узнав, что я пришла в себя, сразу же выехала ко мне на автобусе. Из ее сумки странным образом, словно из цилиндра волшебника, появлялись всякие вкусности, которые мне категорически нельзя было есть: пироги, соления, картошечка, котлетки… Все мамы неисправимы.

— Мама, мне этого нельзя… – с сожалением сказала я.

— Настюш, ну, угостишь персонал: сестру, врачей, этого парня…

— Какого парня? – Я напряглась и насторожилась, услышав слова о парне. Сейчас же мне захотелось опять провалиться в сон и ничего не слышать о нем, а еще лучше думать, что всего этого никогда не было, что все это приснилось мне. Всего лишь приснилось.