Книга Завтрак для фанатки, страница 66 – Саша Керн

— Стася, – протяжно произнес мое имя Том и откинулся на спинку кресла. – Он пашет, пока есть предложения и цель стать лучшим. А теперь, пожалуйста, забудь о нем хоть на время фильма. Ты и так слишком много о нем думаешь.

— Ладно, – неохотно согласилась я.

Том пытался помочь мне забыть все, что произошло ранее. Он шутил, смеялся, поддевал меня. И у него это все так непосредственно получалось, что я на самом деле почти забыла, что меня расстраивало до этого.

После фильма мы решили прогуляться пешком. Кинотеатр был недалеко, всего пару кварталов от дома Коулов. Ежась от ветра, мы брели вдоль домов из красного и белого кирпича, в которых где-то в окнах горел свет, говоря о том, что там светло и тепло и там у всех все хорошо, а они, окна, всматриваются в тебя, бредущую по ночному городу, и сожалеют о том, что ты не можешь понять очевидного.

— А еще был один случай, – гремел над ухом Том. – Мы с Джонатаном очень хотели покататься на мотоцикле. И однажды взяли у одного знакомого его «Харлей».

— Очень интересно. Можно уже начинать смеяться? – ехидничала я.

— Подожди, это еще только начало истории, – засуетился он.

— Нет. Серьезно, Том. Ты можешь уже дальше не рассказывать. По-моему, все, что приключается с участием Коула, уже смешно, – улыбалась я.

— Просто хотел рассказать, что мы ехали все время прямо, боясь куда-нибудь повернуть, а в двухстах километрах от Лондона у нас кончился бензин, и мы этот «Харлей» тащили на себе обратно…

Я смеялась в голос.

— Что смешного? Я поклялся, что больше никогда не сяду на мотоцикл, – иронизировал Том.

— Вам повезло больше, чем мне, – успокаивала его я.

— В каком смысле? – нахмурился он.

— Во-первых, в том, что это был «Харлей», а не «Иж-планета». Во-вторых, в том, что вы ничего себе не сломали, в отличие от меня.

Том остановился и повернул меня к себе.

— Так-так. Давай-ка поподробней.

— Куда уж подробней, – улыбнулась я. – Брат учил меня кататься на своем мотоцикле за городом. Ну, я разогналась, а в это время на дорогу вышла какая-то заблудшая корова.

— Кто? – удивлялся Том, как ребенок.

— Корова. Ну, знаешь, такая большая лошадь с рогами и выменем, – пояснила с ехидством я.

— Я знаю, что такое корова, – обиделся он.

— Так вот. Я испугалась ее, а она меня, и мы сиганули друг от друга в кювет. – Я с ностальгией улыбнулась, вспоминая все это. – Зато теперь я могу писать и правой, и левой рукой.

— Мне нравится твой оптимизм, – подбодрил меня Том и ткнул кулаком в плечо. Очень романтично. – А вот твоя грусть меня огорчает.

— С чего ты взял, что я грущу? – поинтересовалась я. Я изо всех сил старалась быть веселой, что явно переиграла саму себя.

— Твои глаза.

— Что мои глаза? – Я с недоверием посмотрела на него.

— Когда ты веселая, твои рыжинки в глазах становятся ярче, а когда грустишь… наоборот…

Том точно романтик. Я фыркнула, размышляя об этом.

— Ты Казанова.

— Да, я такой, – с гордостью признался он. – Может, зайдем в бар?

— Зачем? – удивилась я.

— Англичане говорят, что грусть лучше всего лечить пивом.

— Да? А ты знаешь, чем пиво отличается от лекарства?

— Нет. И чем же?

— Лекарство сначала выписывают, а потом пьют, а пиво сначала пьют…

Он не дал мне договорить, схватив под коленки и закружив со всей силы.

— Ты просто чудо! – кричал он при этом.