Книга Искорки между нами, страница 66 – О. Чжун

Суджон опустила голову, и взгляд зацепился за рубашку, что оказалась накинутой поверх ее сарафана. Его рубашка. Рот приоткрылся в безмолвном восклицании. Девушка помассировала виски. «Вспоминай! Вспоминай!»

Она снова прикрыла веки. В ушах зашумели волны. Перед глазами замерцали звезды на ночном небе. Ее губы шевелились. Она рассказывала про маму. Потом какой-то провал в памяти. И…

«Ты нравишься мне, Ли Суджон». Нежный шепот. Ласковый голос. Мурашки по телу.

Суджон подскочила с места.

— Нет, нет, нет, это не воспоминание, а плод моего воображения! — стала она спорить сама с собой. — Он не мог такое сказать, правда ведь?

Суджон до конца не понимала, реальная ли картинка рисовалась в ее голове или сознание захватил очень реалистичный сон. «А что, если это все-таки не сон и я что-то ответила Квон Сухо?»

— Неужели я могла признаться в чувствах и забыть об этом? — растерянно уже вслух спросила она у своего отражения в висевшем на стене зеркале.

Смущение возникало каждый раз, когда взгляд падал на мужскую рубашку. Суджон прислонила тыльные стороны ладоней к щекам, те оказались такими горячими, что обжигали кожу. Она прикусила кончик большого пальца и стала наворачивать круги по комнате. Незаметно подкрадывалась злость на саму себя. Метания остановила вибрация мобильного телефона, найденного в сумке.

«Ли Суджон, ты в порядке? Мы все ждем тебя на завтрак».

Сообщение пришло от Сухо. Она несколько раз перечитала его. Ни намека на произошедшее. Это был хороший знак? Или же наоборот? Почему он написал так сухо? К чему это «ты в порядке»? Фраза что-то означала? Суджон лихорадочно стала просматривать другие сообщения, но больше ничего особенного не попадалось. Зато обнаружилась новая фотография. Это было вчерашнее селфи под деревом гинкго.

— О ужас! — воскликнула она.

Палец завис над значком корзины. Суджон прикусила губу и приблизила их лица. Оба зажмурились от вспышки, но Квон Сухо смотрел не в объектив, а на нее. Из-за роста ему пришлось склониться и уместить подбородок на ее плече. Подобная близость на фотографии могла показаться вопиюще неприличной, но они смотрелись даже очень гармонично. Суджон вздохнула. Знала, что пожалеет, но не стала удалять селфи.

Собрав всю храбрость в кулак, она по-быстрому привела себя в порядок и после всех процедур бодрым шагом направилась в закусочную. Суджон намеревалась пока никак не реагировать на произошедшее ночью и понаблюдать за Сухо со стороны. В любом случае оставалось самое простое решение — притвориться, что она ничего не помнит.

— Суджон, попробуй это! Очень вкусно!

Господин Ли вложил жареное мясо в лист салата и протянул дочери. Она сначала отказывалась, но потом сдалась. Свинина стала приятным дополнением к похмельному супу, который ей заказали.

— И правда вкусно! — Суджон прожевала мясо и вытянула вверх большой палец. — Но твоя стряпня все равно вкуснее.

Отец тихонько посмеялся.

— Суджон всегда нахваливает мою еду.

Кан Данби мягко улыбнулась.

— Гордится вами.

— Это я горжусь ей, моей умницей.

Суджон закашлялась. За их столом только отец не знал, что на самом деле она — ужасная дочь, которая ему врет.

— Думаю, что главное — не гордиться, а любить дорогого человека. Несмотря ни на что. Безусловной любовью.

Это произнёс Сухо. До сего момента он был молчалив и мало принимал участие в беседе, словно находился не здесь и сейчас, а в каких-то собственных мыслях. Ли Донхва одобрительно кивнул на фразу парня.